Ангелы на льду не выживают. Том 2

В экспертном заключении говорилось о том, что на представленной для исследования одежде следов пороховых частиц и гари не обнаружено. Если бы уже в тот момент Кирган знал, что Ромка нашел свидетеля, он заявил бы ходатайство о его допросе прямо в конце следственного действия, и тогда это ходатайство было бы просто внесено следователем в протокол. Но Ромка, к сожалению, нашел этого словоохотливого свидетеля всего на сутки позже, так что пришлось адвокату действовать обычным порядком, то есть писать длинное ходатайство с полным обоснованием: дескать, мне, адвокату Киргану Виталию Николаевичу, стало известно, что гражданин такой-то, проживающий там-то, обладает сведениями, подтверждающими то-то и то-то…

– Что на этот раз, Виталий Николаевич? – недружелюбно спросил Баглаев.

 – Еще какая-то страшная история о возможной мести?

– Увы, – адвокат картинно развел руками. – Все намного прозаичнее. У меня свидетель, который видел Ламзина, когда тот спускался по лестнице следом за Болтенковым.

– Так. И что?

– Он хорошо рассмотрел, в какой одежде был Ламзин. И может дать ее подробное описание. Оно полностью совпадает с описанием одежды, которая была представлена на экспертизу.

Другими словами, Ламзин предоставил вам именно ту одежду, в которой был, когда бежал за Болтенковым, а на ней, как установила экспертиза, ни малейших следов не обнаружено. Вы же сомневались и сомнений своих не скрывали, Тимур Ахмедович. Вы сами говорили, что Ламзин мог предоставить вам любые вещи, кроме тех, в которых действительно находился в момент выстрела, все возможности для этого у него были. И именно поэтому результат экспертизы вас ни в чем не убедил. Вот я нашел вам свидетеля.

– Давайте ходатайство, – Баглаев протянул руку, не глядя на адвоката. – Я посмотрю.

Кирган подал ему оба экземпляра. Выждал не больше минуты, внимательно следя за глазами следователя, бегающими по строчкам.

– Тимур Ахмедович, а может, допросимся?

– Я рассмотрю ваше ходатайство и вынесу решение, – сухо ответил Баглаев.

– Тимур Ахмедович, я уверен, что решение вы вынесете положительное. Дело-то очевидное, нельзя отказываться от такого доказательства. А у меня и человек в коридоре сидит. Много времени не займем.

Выражение лица у Баглаева было странным.

Именно такое выражение адвокат Кирган обычно видел у людей, понимающих, что наступил момент и надо принимать неприятные для себя решения. У следователей такие моменты чаще всего бывали связаны с тем, что они вдруг отчетливо понимали: версия, над которой они с таким упорством работали и в которую свято верили, не просто зашаталась, а практически рухнула. А под эту версию уже приняты процессуальные решения, за которые придется отчитываться и перед судом, и перед собственным руководством.