Анклав

Стивен ещё в офисе упорно игнорировал её, загадочно улыбался и отправлял заниматься своими делами, причём делал это таким образом, что она не могла возразить. Его неприступность и таинственность манили со страшной силой. Но не мешали выполнять основную задачу.

Корнел поднялся и вышел в кабину пилотов, Стайген последовал за ним. Они остановились в коридоре, где также имелся иллюминатор.

– Здесь всё иначе, не так ли? – вдруг спросил его Корнел.

– Да! Я никак не могу привыкнуть к этому миру. У меня перед глазами стоят золотые огни Урсула. Я даже не хотел возвращаться в Тармену. Если бы не смерть Хальдремона, всё могло бы быть совсем иначе. – Стайген замолчал, на его лице не было никаких эмоций, но глаза выдавали волнение. – Корнел, скажи, мы найдём Нику?

– Думаю, нам не стоит опускать руки. То, что мы встретились, не может быть простым совпадением. Я мог бы относиться к тебе иначе, но я не выходит. Ты для меня друг, невзирая на то, что ты арнианец. Я чувствую, что твоя душа открыта, и ты ничего не скрываешь. Каждый из нас выполнял свой долг в своё время, но теперь мы вместе и сможем всё изменить. Главное действовать сообща.

– У меня нехорошее предчувствие. Мне стоило бы быть в Арниане со своим народом. А теперь я не могу вернуться без Ники. Или без её помощи, – поправился Стайген.

– Наберись терпения, друг. Знакомый Пола уже проверил все доступные базы США, но ничего не нашёл. Сейчас занимается Канадой. Мы обязательно найдём Нику, будь уверен. В поисках задействовано много людей. Это просто дело времени, – ободрительно ответил Корнел, потом вспомнил: – А я смотрю, Виктория с тебя глаз не сводит. Ты ей нравишься.

– Да, я уже заметил. Что мне с ней делать?

– Это только тебе решать, – ухмыльнулся Корнел. – Думаю, ты поступишь правильно.

Переговоры в Париже зашли в тупик.

Уже три дня Джейк Коллинз со своей командой пытался прийти к консенсусу с французской компанией, но пока дальше слов дело не заходило.

Корнел прекрасно говорил по-французски. Стайген не увлекался его изучением. Да у него и не было в этом необходимости, потому как Викторию приставили к нему в качестве личного переводчика.

Они жили в красивом отеле в центре Парижа. Этот город оказался ближе Стайгену: в нём было больше старины, и это напоминало ему о родине. После шумного Лос-Анджелеса Стайген чувствовал себя здесь более уютно. Окна номера выходили на Сену, набережная которой никогда не оставалась безлюдной – в это время года сюда потоком спешили туристы со всего мира.

Сухая прохладная погода внезапно сменилась затяжным дождём, но снег так и не шёл. На днях предстоял большой праздник, и все магазины были забиты людьми, покупающими подарки. Акциями пестрели разноцветные витрины, народ суетился.