Annotation

Вытерла, насколько могла, ноги о портьеру. Оделась. Потом подошла к мужчине. Смотрела на него. Она не знала, сколько и зачем смотрит. Просто запоминала его черты. Наверное, его можно было назвать красивым. Слишком красивым. Таня даже склонилась к его лицу. Если бы он спал не так крепко, почувствовал бы на коже ее дыхание.

Потом она вздрогнула. Крупно, всем телом. Стала озираться по комнате. На небольшом столике у камина стояло несколько бутылок и графинов со спиртным на любой вкус. Клиент был не столько эстетом, сколько всеядным. Целый ликеро-водочный завод. И заодно винокурня.

Следующие несколько минут она тихонько ходила по комнате, щедро поливая ее спиртным."

"Когда она покидала дом, поеживаясь от прохладного февральского воздуха, то уже отчетливо слышала запах гари. И все равно ничего не чувствовала. Самое сильное, что можно было испытать, она испытала, обслуживая пса.

Анна протянула Тане бокал, в который до этого налила водки.

— Пей! — сердито велела подруге. — Хуже не будет. Он сгорел?

Таня послушно отхлебнула — слишком много, чтобы не закашляться. Тело ее выворачивало от этого кашля. Потом отставила водку на стол и ответила:

— Да. По телеку говорили, что сгорел. Я тогда еще у себя была. Потом испугалась, ушла.

— По телеку? — нахмурилась Анна. — Имя называли?

— Не помню… наверное… — Таня мотнула головой и по-идиотски хихикнула: — Как думаешь, пес тоже поджарился?

— Не знаю, наверное, если двери были закрыты. А мог в окно выскочить, — она подошла ближе. — Тань… ты совсем не помнишь, как его звали?

— Нннет… только имя… Он, когда меня еще только в «Носороге» снял, сказал называть его Виктором. Фамилия немецкая какая-то была.

Анна приложилась к горлышку бутылки и несколько раз хлебнула. Потом упала на диван и заставила себя думать. Первая липкая мысль была отброшена. Это не мог быть Закс. Он сидит. И кажется, она впервые искренне, а не по привычке порадовалась, что сама же его туда и упекла.

— А где его дом… был… помнишь?

— Не помню… Ни хрена не помню. Только лицо. У него очки такие дурацкие были — кругленькие… А ему шли. Ты представляешь, он даже трахался в очках.

— Когда это было, дура? — закричала Анна.

От крика Таня вздрогнула и потянулась за бокалом. Передумала. Посмотрела на подругу.

— В прошлый вторник.

Анна всхлипнула.

— Вот же дура! — сказала в никуда и, не глядя на Таню, спросила: — Говоришь, уехать тебе надо?

— Наверное, надо… Аня, мне страшно.

— Чего боишься?

— Не только собак, — хохотнула Таня. — Тебя когда-нибудь пес е*ал?

— Нет. Тебе в милицию надо.

— Зачем?

— Рассказать, как все было.

Таня тихо рассмеялась. А потом все-таки допила водку из бокала. Потерла лоб. И проговорила:

— Я у тебя пока останусь, хорошо? Хотя бы сегодня.

— Оставайся, — сказала Анна и кивнула на бутылку.