Annotation

И снова стал исследовать ее тело, как делал это раз за разом — губами, пальцами, заставляя ее трепетать от прикосновений. И понимая, что сам едва сдерживает себя.

От его рук, губ, пальцев она попадала в другую реальность, где не было ни прошлого, ни будущего. Где она могла существовать лишь для того, чтобы почувствовать, наконец, его в себе, вздрагивая от удовольствия при каждом его толчке.

Анна рвано дышала, пропуская вдохи и хрипло выдыхая. Она всегда сдавалась первой, когда сил ждать не оставалось. Оттолкнула, перекатилась ему на грудь, прилепилась голодным ртом к его губам. То быстро, то медленно скользила горячей влажной плотью по его возбужденному члену.

— Я хочу тебя, — попросила она, — пожалуйста.

Он с облегчением выдохнул сквозь сжатые зубы и насадил ее на себя. И сам, придерживая ее бедра, направлял движения, определяя ей границы дозволенного. Хотя бы сейчас.

Была в том невыразимая горечь, от которой он в эти минуты испытывал счастье. Счастье ведь тоже иллюзия.

Не отрывая глаз, он рассматривал ее лицо. И видел на нем только глаза, невыносимая синева которых делала его слабым и сильным одновременно.

А потом отпускал ее, позволяя ей все."

"Она довольно выдыхала. Не отводила от него взгляда. Он теплел, наполнялся нежностью. Она забывала себя, а на губах появлялась улыбка. Детская, счастливая. Она прижималась этой улыбкой к его губам и обессилено ложилась ему на грудь. Он снова подхватывал ее. Она оказывалась под ним. Продолжал ласкать ее тело — его он знал лучше, чем ее. И признавался ей в любви так, как если бы это было впервые. И снова ждал, когда она не выдержит.

Она сердито ворчала, не в силах отлепиться от него. Исступленно извивалась, не чувствуя тяжести, широко раскрывалась ему навстречу в мучительном ожидании.

— Я хочу только тебя, — хрипела Анна чужим голосом.

Он это знал. То, что она хотела только его, он знал. Всего лишь хотела.

Но и это оказывало на него действие — он чувствовал, как дрожат его руки от возбуждения, искавшего выход. И начинал резко врезаться в ее тело, выдыхая глухие стоны. А она начинала жить, будто он наполнял ее своими силами. Двигалась также резко, сильно, больно, вторя его стонам. До тех пор, пока не наступала разрядка. И не превращала их обоих в два солнца, чья гибель стала самой яркой их вспышкой. И на месте сияния оставались глубокие черные провалы, в которые заглянуть нельзя — страшно.

Они так и лежали, сплетясь телами. Время проходило, минуя их. Анна не желала обращать внимания на время. Она лежала, не двигаясь, закрыв глаза. И никогда не знала, чем дышит. Воздухом или им.

А потом он неизменно произносил то, что заставляло обоих очнуться:

— Я не могу без тебя.

— Я знаю. И приду скоро.

— Останься.

Она больше не говорила ни слова. Вставала, одевалась, не смотрела на него.