Аннулет. Книга 6 – Паладин II

— И оно у меня настоящее, живое! Я теперь даже ем и в туалет хожу!

— Откуда? — Он посмотрел на меня и устало поинтересовался:

— Чего она натворила?

— Так получилось, — кивнул я, — теперь у Афродиты есть тело, но практически нет энергии. Ей нужен месяц, чтобы закрепиться.

— Я поделюсь, конечно, — Борис с любовью посмотрел на сестру, — но этого надолго не хватит. Максимум — на неделю. Она не сможет сейчас много удержать. Да и нету… много.

— Мы пойдём закрывать прорывы, там Афродита ещё наберёт, — успокаивающе произнёс я.

— Хорошо, — Борис подошёл к девушке и положил руки ей на голову, после чего пространство вокруг нас стало меркнуть. Сначала пропали краски, потом начал скукоживаться и растворяться весь интерьер, пока мы не оказались в серой комнате, посреди которой стояли лишь простые стол и стул.

Оглядев скудный интерьер, Борис лишь печально вздохнул, но промолчал.

— Спасибо! — Афродита обняла его, при этом не выпуская из рук куклу, которая осталась с ней. — Место в браслете освободилось! Хочешь — перейди, и мы поищем тело и тебе?

— Нет, — Борис испуганно отстранился от девушки, — я пока к этому не готов, да и дел много!

— Ну, как знаешь, — задрав нос, произнесла Афродита, — мы пока пойдём, а завтра ещё раз заглянем!

Борис пару раз моргнул на прощание — он, видимо, ещё не отошёл от шока общения с сестрой. Афродита, взяв меня за руку, вывела нас из алтаря.

— Уф! — произнесла она, прислушиваясь к себе. — Какой же у меня братик добрый. Нельзя таким быть! Он же мне почти всё отдал! И о чём он только думает!

— О тебе, — вздохнул я, разворачиваясь и устало направляясь к лестнице."

"Утром к нам приехали Сан Саныч с охраной и Кирилл, которого Афродита мгновенно утащила в свою комнату, заявив, что, как будущая жена, обязана знать о моем роде всё! Пришлось объяснять Кириллу, что он должен ничего не скрывать и отвечать на все вопросы, которые возникнут у девушки.

Я же наконец остался в тишине и одиночестве, и должен признаться — это не пошло мне на пользу. Как-то вдруг разом навалились все переживания, которые до этого удавалось затолкать глубоко в подсознание. Вспомнились лагерь под Барнаулом, переполненный госпиталь, трупы людей на площадях города, авиакатастрофа и смерть девушки. Как сказал Грищенко — погибли оба пилота и ещё три члена экипажа. Вспомнилась Алисия, её очаровательная улыбка… мысль, что, пока я выживал после катастрофы, она кувыркалась с каким-нибудь дворянчиком, меня просто взбесила.

Все эти воспоминания навалились на меня разом. Захотелось не просто выпить, а напиться вдрызг. Я много слышал об одиночестве в большом городе, но впервые сам столкнулся с тем, что мне даже поговорить не с кем. Нет ни родных людей, ни близких друзей.

От ощущения собственного одиночества появилась жалость к себе.