Сколько стоит любовь

- Прошу меня простить, милорд, - шагнул к Кэшему Харбор, - я первый пришел к леди и как раз, до того, как вы вмешались, хотел тоже пригласить ее на прогулку. Вам не кажется, что вы должны уступить, потому что явно опоздали?

Он говорил это так уверенно, что мне сделалось тошно.

Я им не приз. И нечего меня выгуливать, словно собачонку, по очереди. Нет, я выберу сама. И уж если появилась такая возможность, то предпочту, конечно же, Кэшема, поскольку, в отличие от Харбора, у последнего нет ни малейшего желания связать со мной жизнь.

Но вот почему он пригласил именно меня, было очень любопытно.

Матушка впервые показалась весьма озадаченной. Я почти точно знала, какие именно мысли вьются в ее голове. Она уже рассматривает Кэшема, как жениха для меня и, в тоже время, осознает, что подобный мужчина никогда не женится на дурнушке. В то время, как Харбор был отличной партией и в его намерениях она не сомневалась.

Заметив тень переживаний на лице у моей милой леди Роттенгейн, я решила взять все в свои руки и произнесла, стараясь говорить как можно вежливее.

- Господа, позвольте мне самой выбирать, с кем я пойду на прогулку, - сказала и улыбнулась.

Харбор выпятил грудь, всем своим видом показывая, что он думает точно так же, как и матушка. Он – жених, а Кэшем просто развлекается. И это лишь убедило меня в правильности моего выбора.

- Милорд, - я с прежней улыбкой повернулась к Бенедикту. – Я с радостью приму ваше приглашение.

Наступила давящая тишина. Замолчала даже Алиса и ее шумные поклонники. Глаза у матушки стали большие, словно чайные блюдца, а Харбор побагровел еще сильнее и как-то сник, став даже ниже ростом.

- Благодарю, - голос Кэшема нарушил тишину, и матушка опомнилась.

- Ах, конечно же, милорд. Это большая честь.

Кэшем лукаво взглянул на нее и с поклоном предложил мне руку. Я вздрогнула, но руку приняла.

«Пусть будет так!» - подумала решительно, еще не зная, к чему все это приведет.

Выходили мы из гостиной под руку. Я чувствовала, как мои пальцы дрожат от непонятного и несвойственного мне волнения. За Кэшема я ухватилась как за спасательную ниточку, лишь бы не общаться с Харбором и не дать ему возможность начать ухаживать за мной или, и того хуже, сделать предложение позарившись на приличное приданное, которое отец давал за мной, своей старшей дочерью. А потому на данным момент Бенедикт Кэшем казался мне меньшим из зол. Хотя тут роль сыграло и мое любопытство. Почему явившись несомненно к Алисе, пригласил не ее, а меня? Я не была столь наивная, чтобы вообразить себе, будто какие-то мои качества, черты, или что-то другое, покорили этого повесу. Но узнаю ли истинную причину, вот вопрос.

Спросить прямо? Почему бы и нет. Когда останемся в парке под неусыпным присмотром кого-то из слуг.