Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Однако в последнее время наши с ними отношения обострились. С помощью Кушелевича районная милиция поймала несколько браконьеров, все из поселка Желобного, есть у нас такой, рассадник любителей незаконной охоты. У одного из нарушителей отобрали нарезное оружие — немецкий карабин. Браконьеры вели себя нагло, выкрикивали в адрес Кушелевича угрозы. Двоих арестовали, но через неделю они вернулись в поселок, отделавшись штрафами, которые с них обычно взыскиваются с трудом и подолгу. И опять грозили Кушелевичу, обещали с ним расправиться. Тогда он написал в газету письмо, рассказав, как бесчинствуют у нас браконьеры и как работники охраны общественного порядка либеральничают с ними.

Письмо напечатали, в милиции спохватились, быстренько призвали наиболее резвых охотников к ответу, двоим дали сроки, с остальных взыскали штрафы. В поселке Желобном попритихли. В людных местах уже не угрожали Кушелевичу, однако злобу затаили и отомстить ему собирались. До нас такие слухи доходили. Особенно опасен был Григорий Моргун, ему по справедливости место рядом с осужденными, но он ушел от наказания и вел себя так, будто все это его не касается.

Валентин Федорович закурил, подвинул к себе тяжелую пепельницу из серого, с прожилками, камня и продолжал:

— Кушелевич не робкого десятка человек, угрозы на него не произвели особого впечатления, но мы все-таки старались одного его в горы не пускать. Осторожности у нас хватает, как известно, ненадолго. Прошло некоторое время, и об опасности забыли. И в тот злополучный день Кушелевич ушел с кордона один. Было у него охотничье ружье, двухствольное, заряженное на волка: в верховьях Лабенка появилась стая, которая бесчинствовала по-браконьерски.

Вообще-то волки в заповеднике необходимы — это санитары. Они уничтожают слабых и больных животных, но время от времени приходится их поголовье сокращать. Так вот, Кушелевич отправился вверх по Лабенку и в двух километрах от туристского приюта встретил Моргуна. Не знаю, случайная то была встреча или Моргун следил за Кушелевичем и заступил ему дорогу на узкой тропке. Узкая она там в прямом смысле. Моргун снял с плеча ружье и взял на руку. Кушелевич сделал то же. Так стояли они друг против друга, разделяло их метров тридцать. Кушелевич рассчитывал, что Моргун не решится стрелять, видя перед собой вооруженного, готового к отпору человека. На всякий случай он сделал полшага влево, так, что ствол пихты скрыл его наполовину. А Моргун был весь на виду, только ноги в зарослях рододендрона. И тут раздался выстрел. И Моргун упал.

— Это все Кушелевич вам рассказывал?

— Кушелевич. У нас были такие отношения, что изворачиваться и врать мне он не стал бы. И потом, фальшь у человека, которого хорошо знаешь, нельзя не заметить.