Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

В этом жутком месиве исчезли седловина перевала, ближние скалы со снежниками, гнутый бук и вершины пихт на той стороне реки. И без того узкая, сдавленная горами долина, стала вовсе тесной. Глухо шумела река. Воздух словно загустел, и дышать стало трудней. И вдруг что-то не то чтобы сверкнуло, ощущение было такое, будто все, что захватывал глаз, проявилось и на мгновение увиделось, как черно-белый негатив. И тотчас ударил гром, от которого Андрей Аверьянович вздрогнул и невольно пригнулся. Ему показалось, что рушатся скалы — и слева, и справа, и сзади.

Обвальный грохот катался по ущелью, бился о глухие стены, множился и повторялся. Звук шел отовсюду, и невозможно было определить, где он возник и где угас.

Еще не утих этот диковинный многократный гром, а небо разверзлось, и хлынул поток воды, который и не назовешь дождем. Вода падала отвесно, сплошной стеной, отгородив палатку и троих путников ото всего мира. Не стало видно ни того берега реки, ни деревьев на этом.

Люди укрылись в палатке. На этот раз Андрей Аверьянович не заметил, когда сверкнула молния, но грохот услышал.

Скалы многократно повторили тугие полновесные удары, и казалось, что рожденный в ущелье гром никогда не вырвется отсюда и будет, как исполинское ядро, метаться от стены к стене, круша все на своем пути.

Андрей Аверьянович забыл, что недавно хотел есть. Не до еды было сейчас, он ощущал себя маленьким, беспомощным и готов был схватить своего соседа за руку, чтобы почувствовать, что он не один в этом грохочущем, заливаемом водой мире.

Валентин Федорович сидел, обхватив ноги руками и положив острый подбородок на колени.

«Как складной метр», — подумал Андрей Аверьянович, и это сравнение вернуло ему самообладание и способность рассуждать более или менее спокойно."

"— Легенду о всемирном потопе, — сказал он, — создали люди, пережившие нечто подобное.

— Легенда безусловно основывалась на реальности, — отозвался Валентин Федорович. Отогнув кусочек полога, прикрывавшего вход в палатку, он пригласил Андрея Аверьяновича: — Взгляните.

Река, полчаса назад глухо урчавшая, менялась на глазах, она полнилась, вспухала, заплескивала крутые валы высоко на скалы и с грохотом катила по дну каменья, которые недавно бессильно обтекала.

Кусты лещины и одинокую пихточку среди них, стоявшие на полпути от реки до палатки, уже лизали мутные волны, подмывая корни, которые обнажились и повисли в воздухе.

Андрей Аверьянович не мог оторвать глаз от беснующейся воды, от кустов, которые содрогались под ударами волн, как живые, держались из последних сил, вцепившись в землю остатками корней. Это была борьба не на жизнь, а на смерть. Неравная борьба.