Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Прохоров, например, утверждал, что мог Кесян за час добежать с верховьев Лабенка до геологов. Что был там, на короткой тропе, переход через ущелье: кто-то повалил пихту так, что она легла, как мост. Сейчас ее уже снесло, а тогда была. Сам Прохоров не видел, но говорят. А это «говорят» на суде не предъявишь. На всякий случай Андрей Аверьянович спрашивает:

— Сколько же времени нужно, чтобы дойти от места убийства до геологов?

— Если хорошо идти, часа два с половиной, а то и три.

— А по короткой тропе?

— Там два года уже не ходят, висячий мост сорвало.

— А замены мосту нет?

— Сейчас, может, и есть, не знаю, давно там не ходил.

— Как давно?

— Да с полгода.

— А в день убийства?

— Я ж говорил — шел снизу, а не с перевала.

Андрей Аверьянович отпустил свидетеля, и он забился в угол на последней скамье, встревоженный и растерянный: то ли испуган тем, что сболтнул лишнее, то ли почувствовал, что усомнились в надежности его алиби.

Следующий свидетель Виктор Скибко, парень длиннорукий, большеголовый, с круглыми, навыкате глазами. И у этого Андрей Аверьянович спросил, из-за чего подрались Моргун, Кесян и Лузгин.

Отвечал Скибко, не сильно задумываясь: его эта драка, вроде, не касалась. Из ответа можно понять, что все молодые ребята Моргуну покорялись, а Пашка Лузгин иногда ершился. Один на один с Григорием ему не справиться, подговорил Кесяна, но и вдвоем они славы не добыли: обоим от Моргуна попало.

Андрей Аверьянович слушал ответы свидетеля с интересом, а народные заседатели, сбитые с толку, бросали на адвоката взгляды, в которых читалось недоумение. В самом деле, они изо всех сил стараются вывести на свежую воду приятелей Моргуна, которые все были заодно, заранее сговорились, как отвечать на суде, и мать убитого научили.

Конечно же, они собирались свести счеты с Кушелевичем, который стал поперек их преступной дорожки, и конечно же, адвокату следовало доказывать, что выстрел в Моргуна не преступление, а необходимое в целях обороны действие. А он, адвокат, занимается чепухой, выясняя, кто кому зуб выбил и какой рукой хлебал щи убитый.

И сочувствие к подсудимому со стороны заседателей, и растущее их недоумение по поводу позиции адвоката отлично видел и понимал Андрей Аверьянович. Они были симпатичны ему, и он с удовольствием подошел бы к ним, пожал руки и извинился за то, что доставляет огорчение.

«Вот была бы потеха, если б я так и сделал, — подумал Андрей Аверьянович. — Сказали бы, что адвокат с ума спятил». Когда судья объявил перерыв, он собрал бумаги и вышел, стараясь не обращать внимания на заседателей, которые смотрели на него с укором.

У выхода ждали Андрея Аверьяновича Валентин Федорович и жена Кушелевича. Анна Ивановна была бледна, веки припухли и покраснели. Мужчины проводили ее до дома.