Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Он дождался Шурочку у выхода — она долго не задержалась. Идя к автобусу и в автобусе они молчали. Когда вышли возле вокзала, Шурочка всхлипнула и, мокрыми глазами глядя на Андрея Аверьяновича, сказала:

— Дура я, дура, хотела как лучше, а Митя обиделся. Я ушла, а он так и остался с обидой. Каково это ему в тюрьме сидеть с камнем на сердце.

— Почему вы приехали с такими мыслями, может, у вас какие сомнения есть или что-то новое стало известно? — опросил Андрей Аверьянович.

— Да нет, ничего нового мне не известно, я и так про Митю все знаю, он от меня ничего не скрывал.

Просто соскучилась, жалко его стало очень, ну, и подумала, может, скорей отпустят, если уплатить эти проклятые-деньги.

Андрей Аверьянович вспомнил, как горячо возражал Митя против свидетеля Лычагиной. Не зря возражал — для Шурочки это будет тяжелый удар.

— Не так все просто, Александра Степановна, — сказал Андрей Аверьянович. — И не так все мрачно, как вам нарисовалось.

— Что же будем делать-то? — с надеждой спросила Шурочка.

— Ждать.

— Ждать да догонять — хуже не придумаешь, — она тяжело вздохнула.

Андрей Аверьянович посадил Шурочку на электричку и вернулся в город.

После сцены, свидетелем которой он стал во время свидания супругов Шараповых, сомнений у него не осталось. Такую вспышку горького негодования, на какую оказался способен его подзащитный, не сыграть. Денег Митя не брал.

Андрей Аверьянович письменно изложил свои соображения по делу Дмитрия Ивановича Шарапова, настаивая прежде всего на новой почерковед ческой экспертизе, и, дав ход этому документу, уехал домой.

Прошло две недели. Снова прибежала в юридическую консультацию Шурочка.

— Никаких перемен, — сообщила она, сев к столу и печально глядя на Андрея Аверьяновича.

 — А вы ничего не слышали?

— Ничего.

— Вызывали Митю к следователю, опять говорили — улики против тебя, признавайся, тебе же лучше будет.

— Предъявили заключение новой экспертизы?

— Нет, не предъявляли. Новой экспертизы нет. А почему ее нет, долго уж очень?

— Это как раз хорошо, что долго, — Андрей Аверьянович чуть заметно усмехнулся. — Если б новая экспертиза подтвердила прежнюю, было бы скоро. Значит, есть сомнения.

— Я-то понимаю, — Шурочка вроде бы извинялась за свое нетерпение. — А Мите каково?!

Мите было сейчас трудно, Андрей Аверьянович это знал не хуже Шурочки.

Ему сейчас гораздо труднее, чем прежде. Защитник вселил надежду, но дело затягивалось и надежда гасла, и он там, в тюрьме, не раз уже, наверное, впадал в отчаяние, испытывал приступы жгучего нетерпения, когда хочется бросаться на дверь, стучать в нее изо всех сил, крича: «Ну, что же вы там, когда же, когда?». Все это понимал Андрей Аверьянович, но единственно, чем мог ответить Шурочке, а через нее и Мите, — это дать совет — ждать.