Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Это сейчас, в свои пятьдесят семь, все то, что случилось и не случилось в молодости, видится совсем по-другому — легким и простым. Кажется, вот чуть-чуть бы не так, и… Ее ведь как воспитывали? Дом, семья, ребенок — все должно быть прилично, все, как у всех, а те отношения, которые существуют между мужчиной и женщиной, скрытые от посторонних глаз, те, ради которых все простишь и поймешь, в ее время обсуждать было не принято и стыдно… Да пустяки это, пустяки, о которых и говорить не приходится.

Они тогда еще в Донбассе жили, Верочке исполнилось пять лет, когда Нина Федоровна решилась на развод.

Она попыталась объяснить все матери, путаясь и сбиваясь, и не смогла. Молодая, наверное, была тогда, все стыдилась чего-то. А мать… «Да ты с жиру, девонька, бесишься, плохого не видела, вот бил бы он тебе морду каждый день, ты бы по-другому запела», — выговаривала она."

"Мать и заикаться про развод запретила, а тут еще все родственники горой встали. Куда? Какой такой развод, да с маленьким ребенком? Думать же надо, продолжала твердить ее мать. Ну, тяжеловатый у мужика характер (ну почему, почему они — и мать, и сестры пытались все объяснить характером Ивана!), а у кого он легкий-то? «Ты думаешь, я всю жизнь только пряники ела?» — мать и слышать ни о чем не хотела.

Зять — офицер, все в дом несет, дочку любит и к жене хорошо относится, что еще надо? «На других бы посмотрела», — не унималась мать. И Нина Федоровна сдалась. Живут же как-то люди… И если родная мать ее не понимает, то про чужих и говорить нечего. А потом еще неизвестно, что может ждать ее впереди. Вот в этом сестры были правы.

Ей тогда и тридцати лет не было. Успокоилась Нина Федоровна, утихла.

Близости с мужем не искала. Жила, как другие — все прилично, хорошо, чего же еще?

А потом Иван заболел, и они переехали в этот городок. Болезнь мужа окончательно примирила Нину Федоровну с жизнью. У других мужья пьяницы, а у нее… Та, интимная, сторона жизни для нее будто и не существовала. А для соседей они были образцовой семьей. Общий быт, дом, огород надо сажать, так и велось потихоньку.

Вера приезжала на каникулы, жила с родителями месяц-полтора, но в их отношения не вникала. Она даже больше тянулась к отцу и не понимала раздражения матери.

Или не хотела понимать. Скрытная девочка, не узнаешь у нее ничего. В университете все нормально, живет нормально, посылки от них получает, денег тоже вроде бы хватает — вот и все у нее новости.

Однажды, когда Вера училась уже курсе на четвертом, Нина Федоровна попыталась ей что-то рассказать про их с отцом отношения. Взрослая девочка, самой скоро замуж выходить, что ж тут непонятно, — но так и не сумела ничего толком объяснить. Помнит: дочь вся съежилась, как от удара. «Он же больной, мама!» — вырвалось у нее.