Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Я много ездил по северу Африки, рисовал и продавал туристам головы кабилов, арабов и их женщин. Пять лет назад я жил в Оране, в провинции, на границе, между французским и испанским Марокко. В Оране я увидел женщину по имени Ниеса, которую вы узнали сегодня. Я увидел ее за решетчатыми воротами публичного дома. Я увидел ее за решеткой и остановился, потому что она совершенно не похожа на этих несчастных, проданных и запертых в клетки коров. (Вы видите, что я не сентиментален). Ниеса была из сумасшедшего пограничного племени. Ее продали четырнадцати лет. Вернее ее обменяли на магазинную винтовку Снайдерс и пятьсот патронов. Впоследствии эта винтовка и патрон вероятно, обошлись не дешево испанцам. Ниеса была великолепна. Ее предлагали только богатым гостям, кроме того, она танцовала для туристов с живым удавом. За месяц до этой встречи я продал богатому аргентинскому скотоводу тридцать одно полотно, тридцать один этюд голых африканок. Я был почти богат и я выкупил эту женщину и ее удава из дома, о котором говорил. Пять лет она, была со мной, она была моей подругой, моей женой, если вам угодно. И она будет ею до моего последнего дня. Воздух и солнце Африки удлинили мою жизнь на несколько лет. Когда же воздух и тепло оказались бессильными, я и Ниеса сели на пароход и поплыли в Марсель. Я хотел умереть в Париже, под парижским небом, под небом Монпарнаса, хотя бы за столиком кафе «Дом». Но, по-видимому, я умру на этой широкой и мерзкой постели, жесткость которой вы испытали сегодня сами. Мой дорогой незнакомец, если вы стоите больше, чем обыкновенный бульварный волокита, если вы видите дальше и глубже, чем эти ночные филины в моноклях, и фазаны в смокингах, будьте великодушны к подруге умершего художника, женщине по имени Ниеса. Будьте великодушны к женщине, которая умеет думать о жизни и людях, любить и быть верной и которой не осталось в жизни ничего, кроме тротуаров рю Пигаль и бульвара Роше-Шуар».

Витович дочитал письмо и поднял голову и увидел отраженные в зеркале широко раскрытые глаза, неподвижные, черные, как антрацит зрачки и ресницы, загнутые кверху, как хлыст.

— Ты уходишь?

— Я приду.

— Ты придешь ночью в Буль Нуар — ты придешь? — спрашивает задыхающимся шепотом Ниеса. — Дай мне память о себе. Память. — Ее пальцы цепляются за пуговицы пиджака и путаются в галстухе. Витович опускает руку в карман. Он находит высохший, свернувшийся в трубку, фотографический снимок, фотографию, снятую на бульваре. Ниеса берет снимок и, не глядя, прячет его в сумочку, прячет рядом с седой прядью волос, перевязанной черным траурным крепом.

— Ночью, в «Буль-Нуар».

IIIЧерез два часа — светает. Облака раздвигаются и открывают бледную, слабо мигающую утреннюю звезду. Две багровые полосы, одна над другой, вспыхивают на востоке.