Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Виталий посмотрел на него с интересом. Нет, парень не притворялся.— Я был сегодня у Веры Григорьевны, — тихо сказал Полуянов. — Я ей все рассказал. Поверьте мне, это было нелегко.

— Неужели она вас…

— Она меня прогнала. Она так плакала, что… Я, конечно, подлец и циник. Но я не выдержал. Даю слово. Горе есть горе. И мать есть мать. Вам моя мысль понятна?

— Насчет горя — да. А вот насчет того, чтобы сажать вас…

— Пожалуйста! Поясняю. Вы говорите «предатель». Нечетко. Есть статья, соучастник в… — голос его дрогнул, — в убийстве. Раньше я не знал, что такое совесть. Не знал! А теперь… Васька перед глазами стоит, как живой.

Смеется, ругается. Я на лунатика сейчас похож. Я… я, если хотите, себя не узнаю. Ни в бога, ни в черта не верю! А в совесть поверил. Есть! Я думал сам себя… Утром сегодня залез на подоконник, окно открыл. Шестой этаж. Внизу люди, машинки бегут. Глаза зажмурил, шагнул на край, считаю до пяти… Не смог! Инстинкт проклятый! А раз так — сажайте. Я себя там изведу… Я не хочу жить, понятно вам?..

Полуянов говорил захлебываясь, с надрывом, вытирая рукой слезы. И чувствовалось, как переполняет, душит его незнакомое, страшное чувство — совесть.

И Виталий поверил. Не мог не поверить. И со свойственной ему горячностью откликнулся на этот взрыв человеческих чувств.

— Да бросьте вы, Полуянов! Жить все равно придется. И вину свою искупить тоже придется.

— Жить должен тот, — убежденно, как нечто вдруг твердо решенное, сказал Полуянов, — кто может свою вину искупить. Хоть чем-нибудь. А мне искупать нечем. Просто нечем. Васи нет и не будет. Вам эта мысль понятна? Не будет его, никогда не будет.

Виталий уже забыл о своей еще недавней ненависти к этому парню.

Он так ясно вдруг представил себе, как Олег стоит на подоконнике и считает про себя, и на секунду даже пережил этот ужас, который не позволил тому сделать шаг вперед. Виталий искал и не находил слов, которые надо сейчас, немедленно сказать, чтобы Полуянов перестал бессмысленно терзать себя.

В этот момент в комнату вошел Откаленко. Вернее, он зашел чуть раньше, но Виталий только что заметил его.

Игорь с непроницаемым, как у Цветкова, лицом постоял минуту у двери, потом не спеша, деловито подошел к столу и сел напротив Полуянова. Он, видимо, уловил характер происходящего разговора и смятение, в котором находился сейчас его друг.

— Вот что, Олег, — сухо сказал он, однако называя Полуянова по имени и тем давая почувствовать ту крупицу доверия, которую в этот момент питал к нему. — Вот что. Надо нам помочь. Сможешь?

Полуянов горько махнул рукой.— Я, знаете ли, даже себе помочь не смог. Духу не хватило. Так что чего уж там…

— Ты эти нервы свои оставь, — резко ответил Откаленко. — Захочешь, так сможешь. И Васю раньше времени не хорони. Жив он пока.