Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Сухо, по делу, точно, в деталях.

Манцев встал из-за стола, подошел к Климову, сел рядом:

— Вы начинаете работать инструктором военного дела на фабрике?

— Так точно.

— В декабре семнадцатого вы дали слово не поднимать оружие против народа.

— Так точно.

— Я не спрашиваю вас, Алексей Федорович, почему вы не идете в Красную Армию. Не надо, не отвечайте. Мы, большевики, привыкли уважать чужие убеждения. Но у меня есть к вам просьба.

— Чем могу служить?

— Нам нужны хорошие военные инструкторы в резервы милиции...

— Простите, гражданин комиссар, но я офицер..."

"— Зовите меня Василий Николаевич.

Вчера ночью бандиты убили шестнадцать милиционеров. Многие из них погибли из-за неумения обращаться с оружием. Мне звонил сейчас Феликс Эдмундович Дзержинский, он просил поблагодарить вас за помощь и научить рабочих, пришедших в милицию, защищать граждан Москвы от бандитов. Я жду.

В комнату вошел Мартынов со свертком в руках и протянул Манцеву бумаги.

— Так как же, Алексей Федорович? Решайте.

Климов молчал. Вспоминал вчерашний день. Разговор с Копытиным, Лапшина, наган, упертый в спину, Скурихина, лежащего на земле, короткую схватку.

— Почту своим долгом, — Климов встал, щелкнул каблуками.

Мартынов с интересом посмотрел на него:

— Вот и хорошо. — Подошел к столу, взял ручку, подписал бумаги.

— Алексей Федорович, вот ваш мандат. Вы направляетесь МЧК старшим инструктором военизированного резерва милиции. Мы очень благодарны вам за помощь. В своих показаниях вы перечислили награды, полученные вами за войну, — Манцев открыл стол, достал из ящика наган: — У нас пока нет наград. Но этот наган носил ваш солдат. Мы отдаем его вам.

Климов взял револьвер:

— Спасибо.

Это оружие мне вдвойне дорого.

Он сунул наган в карман.

— Нет, — засмеялся Мартынов, — так не пойдет, Алексей Федорович. Вы же не заговорщик, чтобы оружие прятать, а боевой наш товарищ.

Он развернул сверток, протянул Климову новенький офицерский ремень с кобурой.

Климов ушел, Мартынов и Манцев остались вдвоем.

— Плохи дела, Мартынов, — Манцев закурил, — уголовники хозяйничают в городе. Что арестованный?

— Пряхин Степан, кличка Зюзя, из тех, кого Керенский по амнистии выпустил.

— Удивительный человек был русский либеральный интеллигент.

Керенский — присяжный поверенный, сам участвовал в сложных уголовных процессах, и вдруг амнистия тысячам опаснейших уголовников.

— Гад он, — мрачно сказал Мартынов.

— Нет, Федор, это сложнее, значительно сложнее. Так что Пряхин?

— Работала вчера банда Собана. В ней всего тридцать четыре человека.

— До вчерашнего дня. Теперь двадцать девять. Хорошо учили стрелять господ офицеров.

— Теперь о базе. Меняют ее постоянно после каждого дела. Есть в банде еще один руководитель, Витька Залетный, ростовский налетчик.