Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

В тридцатом, тридцать третьем и, если не ошибся, в тридцать седьмом, здесь в Москве, попытка... Церковь... Зяма-художник... Любопытно. Любопытно. Нет, погоди, при чем здесь Зяма? Какое отношение имеет газетный график к церкви? Вроде никакого? Но все же это версия... А может быть, Широков приходил к Зяме за документами? Нет. Не может быть. Зяма работал с артельщиками, а это совсем другой мир. Да и у Широкова есть люди для подобных дел. Другие люди. Совсем другие.

И тут почему-то Данилов вспомнил отца. Старик работал лесничим под Брянском. Последний раз он видел его два года назад.

В июне. Ему дали отпуск, и они с Наташей поехали к старикам. В Москве накупили вина, икры, рыбы, сухой колбасы. Кучу никому не нужных подарков. Наташа всегда покупала самые неожиданные вещи: то часы с боем, возраст которых нельзя было определить, то прибор для сбивки мороженого, то духовой утюг.

Потом они со стариком бродили в лесу, и Данилов радовался, что вот какой у него отец крепкий еще. А он показывал сыну лес, словно знакомил с людьми, потом привел его на лесопитомник и показал двухлетние сосны, трогательные в своей беспомощности, похожие на молодую травку.

Но все-таки это были сосны, и на них можно было сосчитать иголки. Все, до одной.

Здесь, у питомника, они выпили водки, которую отец захватил с собой. Пили по очереди из кружки, закусывая солеными крепкими огурцами. Остро пахла хвоя, и роса была холодная. Он собирал росу в ладони, слизывал языком, и ему казалось, что вместе с ней в него входит свежесть и сила. А старик сидел напротив, курил и молча улыбался.

Дверь распахнулась без стука, и в кабинет ввалился запыхавшийся Муравьев.

— Иван Александрович!

Данилов молча, выжидающе разглядывал Игоря.

— Иван Александрович, я..."

"— Ты пока еще помощник уполномоченного, а не начальник розыска. Уяснил?

— Уяснил.

— Так что из этого следует?

— Я, товарищ начальник, эту бабу «наколол».

— Так...

— Вы дайте мне ее взять и ордер для «шмона», а потом она расколется как орех.

— Так... — угрожающе произнес Данилов. — Ты кто, работник милиции или вор? Еще раз услышу — пять суток ареста. Сядь, воды выпей и докладывай по-человечески.

— Я узнал, кто эта женщина, — Игорь вздохнул. — Флерова Марина Алексеевна. Проживает на Делегатской.

— Понятно. Поедешь к ней. У меня пока версий определенных нет. Ясно одно — работа Широкова. Да, да. Не удивляйся, именно Широкова. Он жив. В разговоре с Флеровой нажми на церковь. Любые ее связи с церковью. Понял?

Когда Муравьев вышел, Данилов глубоко вздохнул и задумался. Ему опять предстоял сложный разговор с Мишкой Костровым.

— Ты меня слушай, Миша. Внимательно слушай. Ну кого ты боишься? Мрази, Резаного, бандита, бывшего поручика. Да он ведь даже и поручиком-то не был. Юнкер недоучившийся.