Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Костров прекрасно понимал, что Широков просто сволочь, прекрасно понимал, что именно такие, как он, испортили ему жизнь. Но предать...

И хотя он порвал со старым, но в глубине его души жила еще инерция прошлого. Вместе с тем его просил Данилов. Человек, который для него сделал очень и очень много. Мишка вспоминал толпы у военкоматов, вокзальные перроны, у которых стояли готовые к отправке поезда с бойцами... Вспоминая все это, он ощущал свою ненужность и беспомощность как раз в тот момент, когда он хотел быть полезным. Данилов просил его помочь, и если он согласится на это, то немедленно станет нужным и полезным.

Надо думать, надо решать.

Он не знал, сколько просидел в коридоре почти в полузабытьи. Мимо, как обычно, проходили люди, но на этот раз Костров не видел их — он думал.

— Ты, никак, спишь, Михаил! — вывел его из забытья голос Данилова. Чего это ты, брат? Заходи.

Они снова сидели на тех же местах, будто и не выходили из этой комнаты. Сидели и говорили о вещах, не имеющих отношения к недавнему разговору. Данилов внимательно следил за собеседником. Мишка был рассеян, отвечал невпопад — он думал.

— Ну что решил, Миша?

Костров вздрогнул, он больше всего боялся этого вопроса.

— Так что же ты надумал, Костров?

— Иван Александрович, — Мишка вздохнул, — помогите на фронт, а..."

"— Значит, не надумал. А я, между прочим, за тебя перед начальником МУРа поручился.

— А он что?

— Теперь это уже малоинтересно. Ну, давай твой пропуск.

— Значит, домой мне?

— А куда же еще?

— Но ведь там...

— Боишься, значит? Ничего, ты Резаному помоги, он тебя не тронет.

— Да как же так? — крикнул Мишка. — Я же честно жить хочу, а вы говорите — помоги. Помогу, а меня к высшей мере!

— Честно, говоришь, жить хочешь? — Данилов обошел стол и подошел вплотную к Мишке.

— Честно? А ты знаешь, что любой честный гражданин обязан помогать органам следствия? Молчишь? Половинчатая у тебя честность. И вашим и нашим. Нет, Костров, человек обязан решить для себя — с кем он. Посредине проруби знаешь что болтается?.. Если ты с нами, значит, должен и бороться за наше дело. Середины здесь нет. Понял? А ты, я вижу, больше всего Резаного боишься.

— Я не боюсь. Он придет, я с ним знаете что сделаю!

— Ничего ты не сделаешь. У него наган, а у тебя? Ты лучше сделай так, чтобы мы с ним что-нибудь сделали.

Внезапно за окном пронзительно и резко закричала сирена, та, что на крыше здания МУРа. Потом голос ее слился с десятком других. Над городом поплыл протяжный басовитый гул.

— Опять тревога. — Данилов погасил лампу на столе, поднял штору светомаскировки. — Что такое? Гляди, Костров!

Над городом ходили кинжальные огни прожекторов. Внезапно два из них скрестились, и в точке встречи заблестел корпус самолета. Захлебываясь, ударили с крыш зенитные пулеметы, глухо заухали зенитки.