Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Ну как?

— Все в порядке, товарищ начальник. Дом оцеплен.

— Они там?

— Да.

— Сколько их?

— Четверо.

Данилов осветил фонарем циферблат часов. Десять. Через тридцать минут Мишка должен открыть дверь.

Костров

— Ты не разлеживайся особо, — сказал ему Потапов, — через час выходим. На веселое дело идем, так что гляди...

— Да он парень верный, — вступился за Мишку Широков.

— Знаю я вас, уголовников. Ты лучше постриги меня, Андрей.

— Решил податься в расстриги?

— Как видишь.

В столовой часы пробили половину. Мишка переложил пистолет в карман пиджака и вышел из комнаты.

— Ты куда? — спросил Потапов.

— Да надо зайти перед делом.

— Иди, иди, и чтобы медвежья болезнь не началась. Смотри у меня.

— Вы за собой смотрите лучше.

— Хамишь! — В голосе Потапова неожиданно послышались металлические нотки.

— Да что вы, в самом деле. Все Мишка да Мишка.

— Ладно, иди.

Мишка вышел в столовую. На диване спал, укрывшись шинелью, связник от немцев. Это он сегодня привез им приказ взорвать продовольственные склады.

Стараясь не задеть чего-нибудь в темноте, Костров прокрался по коридору, нащупал дверь и медленно начал снимать крючки.

Наконец остался один нижний замок. Он резко повернул его. Скрип ключа казался ему необычайно громким. Но дверь распахнулась, и кто-то из темноты шагнул в прихожую.

Данилов

Наверное, он поседел за эти несколько минут, пока Мишка не открывал дверь. И теперь в коридоре он боялся только одного, чтобы Широков не успел застрелиться. Ему нужен был живой Резаный.

Войдя в комнату, он на секунду растерялся. Уж слишком неожиданным было то, что он увидел, неожиданным и мирным. Широков, наклонив от напряжения голову, подстригал какого-то человека.

— Руки вверх! — сказал Иван Александрович. — Руки...

Муравьев

В кабинетах их отдела еще допрашивали Широкова и Потапова, еще шатался по этажам пьяный от счастья Мишка Костров, а Игорь ушел. Он ходил по пустому Петровскому бульвару и курил, пряча огонь папиросы в рукав шинели. Игорь курил и думал. О себе, об Инке, о матери, об Иване Шарапове. Эти четыре месяца сделали его намного старше, спокойнее, даже мудрее. Ему нужно было о многом подумать сегодня. Завтра начнется новый военный день, и никто не знал, как он кончится. Поэтому человек должен быть готовым ко всему.

Где-то на Петровке послышались тяжелые шаги патрулей. В городе начинался комендантский час.

Хруцкий Эдуард

Тревожный август

(Москва. 1942-й год )

МОСКВА. Август

Данилов

У Данилова был знакомый инженер, который, как только садился в машину, немедленно засыпал. Делал он это независимо от длины пути. Он одинаково крепко спал — в такси ли, едва успев сообщить шоферу адрес, в трестовской ли машине, направляясь на очередной объект.

Над ним смеялись знакомые, о нем рассказывали анекдоты.