Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Какие размеры пропали?

— Один пятьдесят четвертый, рост третий, два пятьдесят вторых, четвертый сорок восьмой, третий рост, — сказал начальник охраны.

— Вот видите, — повернулся к Анохиной Степан, — видите, как получается. Если бы брали просто для продажи, то схватили бы первую попавшуюся пачку и ушли. А здесь вор размеры выбирал."

"Степан подошел к разбитому окну, присел на корточки, осмотрел пол. Потом вышел, обошел здание. Под окном на траве валялись осколки стекла. Полесов еще раз оглядел раму. Да, рассчитано на дураков. Во все стороны торчало минимум четыре острых, как ножи, осколка.

И ни одной нитки на них, ни одной капли крови.

— Окно разбито изнутри. Кто-то вошел, открыл ключом дверь, выбил окно и забрал вещи, так-то. Причем этот «кто-то» имел сюда доступ, у него был ключ. У кого есть ключи? — повернулся он к начальнику охраны.

— Только у меня и запасной в караулке.

— Все ясно. Где ваш заместитель Шантрель?

— Он всю ночь дежурил, теперь сутки свободный.

— Принесите из отдела кадров его личное дело.

Данилов

Машину они оставили на улице. Шантрель жил во флигеле в глубине двора. Шли порознь, обходя сквер, на скамеечках которого под деревьями сидели старушки.

Флигель был маленький. Четыре окна выходили в заросший палисадник.

«Ничего себе, домик тихий. Сиди у окошка, чай пей и дыши озоном. Прямо дача. Только не пил здесь чай Григорий Яковлевич Шантрель, 1900 года рождения. Он здесь другим занимался, совсем другим».

Данилов прислушался, во флигеле было тихо. Из открытого окна доносился голос репродуктора. «...Роман «Мать» имеет огромное значение в творчестве Горького. В нем пролетарский писатель...».

— Второго выхода нет, — сказал за спиной Муравьев.

— Понятно. Ты, Игорь, здесь останься, в палисаднике, цветочки там всякие посмотри... Понял?

— Так точно.

— Белов и Полесов, за мной.

Входная дверь была закрыта, и Данилов постучал. Осторожно постучал, как приятель. В глубине квартиры по-прежнему мягкий актерский голос рассказывал о значении творчества Горького.

Иван Александрович ударил сильнее, потом еще. За дверью закончилась передача о Горьком и начался концерт Александровича.

— Так мы до вечера колотиться будем. Видимо, Григорий Яковлевич давно уже ушел. Ты, Сережа, сбегай за дворником или слесаря приведи, жалко же дверь ломать.

— А зачем, — усмехнулся Белов, — замок здесь английский, давайте я в окно влезу и открою.

— Я тебе влезу, ишь жиганское отродье, — раздался за спиной голос.

Данилов оглянулся. В проеме двери стояла старушка.

— А я сижу и думаю, не к квартиранту ли моему гости? Вроде военные. Значит, к нему. Он спит, всю ночь дежурил, теперь не добудишься.

— Правильно, мамаша, — сказал Степан, — мы к Григорию Яковлевичу, к нему самому.

— С работы, что ли, или так, друзья?..