Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Капитан Лукин спрыгнул в окоп и увидел очкастого студента, лежащего у задней стенки (из простреленного виска текла тонкая струйка крови), и спину человека, прилипшего к пулемету, она дергалась в такт длинным очередям. Вон он повернул потное, с потеками грязи лицо:

— Диск. Давай диск.

Лукин схватил магазин и протянул его Белову. И опять заработал пулемет, и заходили лопатки под рубашкой, затряслась по-мальчишески тонкая шея.

Что было потом, распалось в памяти, как сон. По сей день Сергей помнит только обрывки боя: грохот танков, липкая кровь, бегущая по щеке, дрожащее, раскаленное тело пулемета, ветви, хлеставшие по лицу.

Потом у моста в какой-то канаве они снова стреляли, и все время хотелось пить, и говорить он не мог, потому что сорвал голос. Где-то рядом разорвался снаряд, и стало больно ушам, и слышать он стал только на следующее утро.

Этим утром на краю деревни Лукин выстроил двенадцать человек в обгоревших ватниках и рваных шароварах. Двенадцать из шестидесяти.

— Наша группа выполнила задачу. Мы задержали врага...

Подъехала машина. Лукин подал команду и строевым шагом зашагал навстречу генералу.

Тот выслушал рапорт, повернулся к спутнику:

— Все-таки остановили, товарищ командующий.

— Молодцы, молодцы, — командующий шагал к строю, оглядывая людей. — Смирнов, — скомандовал адъютанту, — принеси портфель. Спасибо, товарищи. Как дрались ваши люди, капитан?

— Прекрасно, товарищ командующий.

— Все кадровые?

— Никак нет. Вот тот боец, с пулеметом, студент, добровольно попросился в группу.

— Как он воевал?

— Отлично, товарищ командующий, если бы не он, смяли бы нас с фланга.

— Подойдите, товарищ... — генерал обернулся.

— Белов, — подсказал Лукин.

— Белов, — продолжил генерал.

Сергей подхватил пулемет, вышел из строя.

— Спасибо за службу, доброволец, — командующий достал из портфеля серебряную медаль и прикрепил ее к ватнику Сергея.

А вечером ему стало плохо. Поднялась температура, кашель разрывал горло. Гончак на попутной машине отвез его в Москву, в госпиталь. В ноябре он выписался. Врач посоветовал ему беречь легкие.

— Ничего страшного нет, — сказал он. — Но необходимо питание, воздух, покой.

Сергей усмехнулся. Он пришел домой. В пыльной квартире стояла гулкая тишина.

Разжег газовую колонку, принял ванну. Лежа в горячей воде, разглядывал свои худые руки и думал о Гончаке, Лукине, ребятах.

Наутро отправился в университет. Его сразу же привлекли к общественной работе. Заставили составлять списки эвакуированных. На него приходили смотреть девушки и ребята с других курсов. Когда он шел по коридору, то в спину ему доносился восторженный шепот. Он стал героем. Он знал и видел такое, чего не знали и не видели другие.

Несколько раз Сергей ходил в военкомат. Безрезультатно.