Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

А вот Откаленко, например, полагает, что не надо. Так, что ли, Игорь?

— Так.

— Откаленко скептик. Это всем известно.

— Смотри пожалуйста. А ты сам-то кто в таком случае?

— Вам виднее.

— Он молодой и самоуверенный оптимист. Это тоже всем известно,

— Ну, ну. Ты-то чего в старики лезешь? Ты лучше вон встань и задёрни штору. Солнце-то прямо в глаза бьёт… Вот так. Хватит. А теперь ступайте.

— Но, Федор Кузьмич…

— Ступай, ступай. Если что, на ночной ещё успеешь.

— Да. Но…

— И собраться успеешь, и… проститься. Если решим, конечно. А пока ещё разок насчёт аптеки подумай.

Требовать я от тебя ничего не могу: кражу ты раскрыл. И справка для начальства в ажуре. Но для нас недоработочка там осталась. Как хочешь. Аптека-то за три квартала от той автобазы. А Колдунья не с одним Сенькой гуляет. Улавливаешь?

— Улавливаю.

— Ну, вот и ступай. А ты, Откаленко, на «Фрезере» был?

— Сейчас оттуда.

— Светит там чего-нибудь?

— Как и предполагали, Федор Кузьмич,

— Маслова в курс дела введёшь. Ну, ступайте, милые. Некогда мне тут с вами больше заниматься.

Виталий и Откаленко молча прошли длинным коридором в свою комнату, и, только когда уселись за столы, Откаленко сказал:

— Что-то старик задумал, помяни моё слово.

В залитой солнцем комнате было душно, об оконное стекло бились с жужжанием мухи,

Виталий откинулся на спинку стула, далеко вытянув ноги, так что узконосые, до блеска начищенные туфли и яркие носки на резиночке вылезли по другую сторону стола. Жмурясь от солнца, он спросил сердито:

— Как думаешь, выгорит дело?

Роясь в пухлой папке с бумагами, Откаленко насмешливо ответил:

— Можешь звонить Светке и назначать на вечер свидание. Так тебя старик и отпустил.

— Похоже на то, — вздохнул Виталий.

Но тут Игорь оторвался от бумаг и заинтересованно спросил:

— Ты про письмо говорил. Это которое у учительницы взял?

— Ага.

— Дай прочесть.

Виталий вытащил из внутреннего кармана пиджака надорванный конверт и перебросил его Откаленко. Конверт точно спланировал прямо ему в руки.

— Тебе в цирке выступать, — усмехнулся Игорь.

— Давно переманивают…

Игорь вытянул из конверта вчетверо сложенное письмо и углубился в чтение.

Виталий, все так же жмурясь, лениво достал трубку, набил её табаком, чиркнул спичкой и не торопясь затянулся, потом подбросил коробок в руке и опустил в карман.

Все это время он исподтишка наблюдал за другом.

По мере того как Игорь читал, смуглое лицо его все больше хмурилось, тяжёлый подбородок выдвинулся вперёд."

"Лист бумаги был исписан торопливо, строчки шли косо и неровно, к концу то густея, то, наоборот, обрываясь раньше времени. Лучинин писал:

«Дорогая Вера Афанасьевна!

Каюсь, грешен. Давно следовало написать Вам. Извинить меня могут только чрезвычайные события. И они произошли.