Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Малость есть, — довольно усмехнулся Мишка, — чего, чего. Так как же она?

— Ждут тебя, беспокоятся. Письма твои читать мне давали, фотографию из газеты показывали, где генерал тебе руку жмет.

— Это под Можайском генерал Крылов, комкор наш, первую медаль мне вручает.

— Да уж слышал о твоих подвигах, — Данилов чуть усмехнулся.

— Какие там подвиги. А вы, значит, по-прежнему.

— Как видишь, нам генералы руку не жмут. Нас, брат, они в основном ругают.

— Да, вы скажете.

— Значит, слушай меня, Миша, сегодня в двадцать часов придешь в райотдел НКВД, там тебя к нам проводят.

С начальством твоим согласуют. А я пойду, Миша, плохо мне сейчас.

— Я понимаю, Иван Александрович, понимаю.

Данилов притиснул Мишку к себе, тяжело вздохнул и, резко повернувшись, пошел по переулку, Мишка взглянул ему вслед и поразился. Он видел только спину, перерезанную ремнем портупеи, и в этой спине и опущенных плечах было столько горя, что у Кострова защипало глаза.

Во дворе дома на подножке «эмки» сидел Быков. Данилов прошел мимо него, потом остановился, вспоминая. Быков встал.

— Вот что, у тебя где коньяк?

— Здесь, в машине.

— Принеси, — сказал Иван Александрович и, тяжело ступая по скрипучим ступенькам, поднялся в дом.

В комнате он снял портупею, бросил ее на кровать, расстегнул крючки гимнастерки. Вошел Быков с бутылкой. Он остановился в дверях, не решаясь войти в комнату.

— Ну, чего стоишь, — не оборачиваясь, сказал Данилов, — наливай.

— И себе?

— И себе налей. Помянем Степу.

Быков разлил всю бутылку в две кружки.

— Закусим чем, а, товарищ начальник?

— Ты как хочешь, я так прямо. — Данилов подошел к столу, взял свою кружку, несколько минут глядел на темную жидкость, подступившую к краям, и выпил ее в три глотка.

Потом постоял немного, опустив голову, и снова отошел к окну.

— Вы бы поспали, Иван Александрович.

— Ладно, Быков, ты иди, иди. Мне одному побыть надо.

Данилов сел на кровать, внимательно прислушиваясь к себе. Алкоголь горячим огнем разливался по жилам, словно запруду ломал где-то под сердцем. Очень давно, когда он пришел на работу в бандотдел ЧК, у него был друг. Веселый и добрый Миша Резонов, студент-технолог, влюбленный в революцию. Они работали в одной бригаде и дружили сильно, взахлеб, как это случается только в молодости.

Зимой девятнадцатого под новый год, когда они проводили очередную проверку в гостинице «Лиссабон», Миши не стало. И случилось все это глупо, совсем глупо. Когда они уже выходили в вестибюль, из дверей номера выскочил совершенно пьяный мальчишка в замшевом френче и офицерских бриджах и, крича что-то непонятное, стал палить вдоль коридора. Он был смертельно пьян, еле стоял на ногах, наган в его руке прыгал и описывал круги. Но все же одна пуля кусанула Мишу в висок.