Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Они с Кирой спали в верхней комнате, и однажды, когда ревность мучительно и яростно захлестнула его, Климов взял топор и пошел наверх.

Он не успел открыть двери. Сильная рука вырвала топор и толкнула его вниз. Он полетел по ступенькам, больно ударяясь об их острые бока.

Лапшин бросил топор, спустился и сказал насмешливо:

— Послушайте, юнкер, ревность — чувство дикое. Оно позорит мужчину. Опомнитесь. Иначе я вас шлепну и закопаю в саду. — Лапшин повернулся и пошел наверх, насвистывая свою мрачную песенку.

Как он жил потом? То ли во сне, то ли в бреду. Зимой в Ленинград ездил на машинах по Ладоге.

Его бомбили и обстреливали. И Климов хотел, чтобы все это увидела Кира. Увидела и поняла, что он стал мужчиной.

Он выпил портвейн, закурил новую папироску и сел, глядя на безмолвный, как языческий божок, телефонный аппарат.

Пусть она позвонит и скажет: «Я еду к тебе».

И больше ему ничего не надо.

Он ходил по комнате, повторяя всего лишь одну фразу: «Ну позвони, позвони, чего тебе стоит».

В дверь постучали. Звук гулко разнесся по даче.

«Кира», — подумал Климов и сбежал вниз.

— Кто? — срывающимся голосом спросил он.

— Соседи с поста ВНОСа, у нас дизель сломался, электричества нет.

Пару свечей не одолжите?

— Сейчас, сейчас, — засуетился Климов, открывая замки. Он раскрыл дверь, и из темноты шагнуло несколько человек.

— Кто?.. Зачем?..

— Уголовный розыск, Климов, вы арестованы.

Данилов

— Мы все знаем, Климов, и о ваших вояжах в Ленинград, и о Шаримевском, о Кире, о Лапшине. Мы знаем, что вы связник и наводчик банды.

Климов молчал, протирая платком стекла очков.

— Мы знаем, что сегодня вам позвонит Кира и вы наведете ее на квартиру.

— Может быть, лучше, что вы все знаете, — сказал спокойно Климов.

Данилов смотрел на него, понимая, что чувство страха умерло в этом человеке. И он стоит на самом краю, когда безразлична жизнь, не страшна смерть. Сейчас в нем живет только тоска-усталость.

— Где краденые вещи, Климов?

— На чердаке.

— Вас проводят туда.

Климов встал, надел очки и равнодушно, как автомат, пошел за оперативниками.

А Данилов никак не мог отделаться от мысли, что где-то уже слышал его голос.

Климов

Вот и все. Вот и все. Конец. Теперь не будет ни его, ни Киры. А главное — сволочи Лапшина не будет.

Они поднимались на чердак. Лестница скрипела под ногами, отсчитывая шаги.

Карманные фонари осветили недостроенную крышу.

— Где? — спросил оперативник.

— Вон сундуки.

— Помоги-ка, — попросил оперативник товарища.

Они попытались сдвинуть сундук.

— Тяжелый, стерва."

"Климов стоял у края крыши, внизу лежали под снегом кирпичи, которые он запас еще до войны, надеясь отделать дачу.

«Надо быть мужчиной», — сказал он про себя и головой вниз, как в морс, прыгнул в темноту.

Данилов

Он стоял у распростертого тела.