Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Кто же вы такие будете? — не шевельнувшись, лениво спросил тот хрипловатым басом. Видно, он только что дремал на скамье.

— Да лучше нам с вами дома поговорить, — ответил Игорь, покосившись на сидевших поодаль женщин, которые с откровенным любопытством прислушивались к их разговору.

— И то верно, — кивнул головой мужчина, тяжела поднимаясь со скамьи. — Их бы слухачами на фронт. Приёмные антенны, а не бабы.

— Ишь, обормот, — сердито прошипела одна из женщин. — Антенны какие-то выдумал.

— А сам небось не проспится с вечера, — добавила другая.

Мужчина, однако, не удостоил их ответом и хмуро проследовал через двор к дому.

За ним двинулись и приезжие.

Герасим Филиппович оказался непомерно высоким и толстым. Ступени под ним, когда поднимались на второй этаж, противно скрипели.

— Лестница, чтоб её, — проворчал он, открывая ключом дверь. — Прошу.

Он пропустил мимо себя всех троих, даже не взглянув на дочь.

Из длинного тёмного коридора, заставленного детскими колясками, тазами и какими-то ящиками, они прошли в залитую солнцем, душную комнату. Сквозь открытую дверь виднелась вторая с большой двуспальной кроватью и зеркальным шкафом.

Усевшись вокруг стола под большим оранжевым абажуром, все на секунду умолкли. Потом Игорь, представившись, объяснил цель приезда.

Герасим Филиппович нахмурился и, по-прежнему не глядя на дочь, пробасил, с силой потирая крупные, шершавые ладони:

— Я, граждане сотрудники, и знать этого прохвоста не желаю. Задурил, одним словом, девке голову. А ей учиться ещё, а не гулянками заниматься. И по кустам всякие шу-шу-шу. Тут и до греха, знаете…

— Папка… — тоненько пискнула Лара, опуская голову.

— Что — папка? — грозно пробасил Герасим Филиппович. — Не по вкусу? А мне, может, не по вкусу, что ты день-деньской перед зеркалом выворачиваешься. Вон, одним словом, милиция твоим кавалером занялась. И правильно! Сколько я тебе говорил, несущественный он человек. Несущественный! — и, повернувшись к Игорю, он, уже тоном ниже, сказал: — А записку ту, граждане сотрудники, я в сортир спустил. Самое место ей там, одним словом.

— Вы, Герасим Филиппович, что-нибудь плохое о нем слышали? — осторожно спросил Игорь.

— А мне слышать не надо.

Я своими вон глазами вижу, как он её с жизни сбивает. Я его однажды тут прищучил. Серьёзно сказал: «Брось!» Так он мне, видишь, чувства выставляет. Я ему говорю: «Какие там чувства, девке семнадцати нет». Ну, верно, после восьмого работать пошла. Так я её в вечернюю затолкал. Где это видано, чтоб в шестнадцать лет шуры-муры разводить?

— Ромео и Джульетте четырнадцать было, — неожиданно сказал Томилин. — А какая любовь?

— Чего? — не понял Герасим Филиппович.

— Творение Шекспира, говорю.