Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

На пороге появился невысокого роста худощавый человек в очках, редкие волосы были гладко зачёсаны назад, открывая большой, с залысинами лоб, на костистом, синеватом после бритья лице чёрный клинышек бородки казался приклеенным. Черкасов был одет в серый поношенный костюм, галстук на белой рубашке завязан торопливо и небрежно. В руках он держал потёртую кожаную папку на «молнии». На вид Черкасову было лет пятьдесят, может быть, немного больше.

— Разрешите? — сдержанно осведомился он.

— Да, да, прошу вас, — ответил Игорь, поднимаясь из-за стола. — Извините, но пришлось вас побеспокоить.

— Пусть вас это не смущает, — все так же сдержанно ответил Черкасов. — Необходимость. Я понимаю.

Он опустился на стул.

— Хотелось бы, Пётр Андреевич, — приступил к разговору Игорь, — узнать ваше мнение об изобретении Лучинина и обо всей этой истории с проектом для Барановского комбината. Вы ведь в курсе дела?

— Более или менее, — отрывисто сказал Черкасов, нервно поправляя галстук. — Скорее менее. И прошу меня правильно понять. Я инженер. У меня есть собственные замыслы. Смею надеяться, важные. Мне нужен покой.

Государство получит больше пользы, если я эти мысли осуществлю. И не буду ввязываться в склоки.

— Но изобретение Лучинина… — начал было Игорь.

— Не признали? — быстро, с ноткой какого-то удовлетворения перебил его Черкасов и тонко усмехнулся. — Естественно. Вы знаете, что сказал по этому поводу Макс Планк? Он сказал: «Новые научные истины побеждают не путём убеждения их противников, просто эти противники постепенно вымирают, а новое поколение усваивает истину сразу».

— Выходит, надо ждать, пока мы вымрем? — улыбнулся Игорь.

 — А потом Лучинина признают сразу? Довольно грустная перспектива."

"— Что ж делать, — невозмутимо возразил Черкасов и потрогал бородку, словно проверяя, на месте ли она. — Люди так устроены. Бертран Рассел, например, писал: «Человек является самым интересным и в то же время самым противным животным на Земле».

— Скажите, пожалуйста, — удивился Игорь. — Но он, кажется, не теряет надежду исправить человечество?

Черкасов покачал головой.

— Вряд ли. Очень уж давно следовало бы начать. Оскар Уайльд, знаете, как-то сказал: «Если бы пещерные люди умели смеяться, история пошла бы по другому пути».

«Черт возьми, он начинён изречениями, — с беспокойством подумал Игорь. — Надо, пока не поздно, выбираться из этой энциклопедии».

— Скажите, Пётр Андреевич, — спросил он, — вы видели книгу профессора Ельцова?

— Да, конечно.

— Ну и действительно, Лучинин…

— Не знаю, — отрывисто произнёс Черкасов. — Не исследовал.

Он становился необыкновенно краток, если не при бегал к чужим изречениям.

— Но это возможно исследовать?

— Элементарно.

— Понятно.