Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Как же ты смел послать двоих?

Носов вздрогнул и, набычившись, посмотрел на Ревенко.

— Отвечайте, Носов, — сказал Игорь.

— А я… и не посылал. Анашин сам… попросился. К брату ему надо было.

У Ревенко на толстых щеках заходили желваки,

— Неправда, Носов, — покачал головой Игорь. — Булавкин говорит, что….

Он остановился, увидев, как побледнел вдруг Носов, как тяжело заходила вдруг его волосатая грудь и синяя тенниска, казалось, вот-вот лопнет под её напором.

— Чего?.. — прохрипел Носов, — Чего?… — он задыхался.

Ревенко, поражённый, молчал.

— Булавкин жив, — медленно и холодно произнёс Игорь.

— Ничего не знаю! Ничего! — продолжал хрипеть Носов» не поднимая головы. — Пальцем его не трогал!

— Это мы знаем, — все так же холодно подтвердил Игорь. — Трогал его Анашин. И не пальцем. Ножом.

— Ничего не знаю.

Но, тут уже Ревенко пришёл в себя. Щеки его тоже побледнели, взгляд стал острым и злым.

— Я разрешил: брать машину, Василий? — с холодной яростью спросил он. — Отвечай!

— Не знаю…

— То есть как это не знаешь?!

Ревенко, видимо, уже понял, в какую историю он может попасть, и теперь не просто помогал, теперь он защищал самого себя от страшного обвинения.

— Ну!.. — крикнул он, стукнув кулаком по столу. — Отвечай!

— Спокойно, Ревенко, — строго сказал Игорь.

Носов упрямо молчал, опустив голову.

— Так, Василий, — медленно, с горечью произнёс Ревенко. — Меня ты, значит, выдал с головой. А я тебе кое-что доброе сделал. Верно? А вот этого подонка Анашина ты… ты защищаешь. Не ожидал я этого. И меня из-за него топишь и себя. Так, да?

Носов поднял голову и мутным взглядом окинул комнату, словно не понимая, куда он попал.

— Я… он сам… — сбивчиво пробормотал Носов, — Сам её пригнал… Егор… Забор выломал…

— Зачем ты привёл к нему Булавкина?! — срываясь на крик, спросил Ревенко.

Толстое лицо его стало снова багроветь, рыжие короткие пальцы судорожно сцепились на пухлых коленях.

— Чтобы… значит… не болтал…. — словно загипнотизированный, глядя ему, в глаза, с запинкой произнёс Носов.

Ревенко, оцепенев и тоже не сводя с него глаз, прошептал непослушными губами:

— Выходит, убить решили, чтобы не болтал… Так выходит?.

Носов бессильно опустил голову, могучие плечи его обвисли, в лице уже не было ни кровинки.

Все молчали.

Новое опознание Анашина провели часа через два.

Теперь стало очевидным, что Ревенко и Носов опасались Булавкина по-разному. Чего опасался Ревенко, было ясно. А вот чего опасались Носов и, конечно, Анашин, даже в особенности — Анашин?

Но к концу очной ставки Носов был в таком состоянии, что о немедленном допросе его нечего было и думать.