Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Разглагольствования о загубленном таланте нужны только для прикрытия, а о чужой, притом всеобщей безнравственности — для оправдания своей. Мелкой, пакостной душонке без этого невозможно существовать.

— Ладно, — говорит между тем Кузьмич. — Хватит насчет театра и таланта. Теперь вопрос по другой линии. Раньше вы занимались квартирными кражами, так?

— Допустим, — снисходительно соглашается Мушанский.

— Почему вы теперь занялись кражами в гостиницах?

— Я?.. — очень естественно удивляется Мушанский. — Вы меня с кем-то путаете.

— Может быть, с Жорой Кротковым? — усмехается Кузьмич.

 — Супруги Худыш уверены, что вы Кротков.

— Неостроумно, — сухо отрезает Мушанский.

У него заметно портится настроение.

— А разве остроумно отрицать то, что мы уже знаем? — спрашивает Кузьмич. — Вы должны были бы это сразу понять.

— Ничего я не желаю понимать, — с вызовом отвечает Мушанский. — Повторяю, вы меня с кем-то путаете.

— Нет, мы вас ни с кем не путаем, — Кузьмич качает головой. — Вас опознают работники всех московских гостиниц, где вы побывали. А потом мы отвезем вас в Ленинград и Харьков. Там вас тоже опознают, будьте уверены.

У вас очень запоминающаяся внешность. И преступления тоже. Особенно последнее.

Я замечаю, как у Мушанского начинают нервно подергиваться уголки рта.

— Да-а, — невозмутимо продолжает Кузьмич. — Последний раз вы пошли на убийство. А потом у вас появился и пистолет."

"— Толпа! — со злостью кричит Мушанский. — Толпа может довести личность до крайних мер самозащиты. И тогда личность берется за оружие! Понятно вам это?!

— Ну если каждая личность будет браться за оружие, — говорит Кузьмич, — что получится?

— Я говорю не о каждой личности, — Мушанский презрительно пожимает плечами.

 — Я говорю о личности с большой буквы.

— Большая буква начинает слово, которое требует уважения, — говорит Кузьмич спокойно. — Имя каждого человека пишется с большой буквы. Но можно лишиться уважения и остаться только с большой буквы.

— Чьего уважения, разрешите узнать? — иронически осведомляется Мушанский.

— Людей. Больше ждать уважение не от кого.

Мушанский пожимает плечами, всем видом своим демонстрируя глубочайшее презрение.

— Ладно, — говорит Кузьмич, — хватит кривляться.

Пока что вы вор, Мушанский. Самый обыкновенный вор. И это слово никогда еще не писалось с большой буквы… как и слово «убийца».

— Я не убийца!.. — кричит Мушанский и стучит кулаком по столу.

— Мы еще дойдем до этого эпизода. А пока что вы признаете шесть краж по Москве?

Мушанский резко поправляет:

— Пять!

— Какие же пять вы признаете? — спокойно осведомляется Кузьмич.

Мушанский торопливо перечисляет первые пять краж. Это он «берет на себя». Деться тут некуда, он понимает.