Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

 — Пожалуй… после того, что вы мне сообщили…

— Что же после этого?

— Видите ли, в поезде, на пути в Москву, я познакомился с одним человеком. Весьма, кстати, приличным, я бы даже сказал, интеллигентным и солидным.

— Он ехал тоже из Пензы?

— Нет. Из Куйбышева. Тут произошла забавная история. Подхожу я к вагону, а около него с каким-то неизвестным стоит мой приятель, он вернулся из Куйбышева. Ну обнялись, и он говорит: «Ваня, передаю тебе моего попутчика. Знакомьтесь. Скучать не будете». Вот так и получилось.

— А кто этот ваш приятель?

— Сева Страхович, мой сослуживец.

Я смотрю на Рогозина, и тот незаметно мне кивает. Взял, значит, на заметку этого Севу. А еще через минуту Рогозин выходит из кабинета.

— Ну когда поезд отошел, мы разговорились, — продолжает между тем Николов. — Он всякие забавные истории рассказывал. Перекинулись в картишки, коньячок у него с собой оказался. Словом, все было весьма приятно. А поезд в Москву пришел среди дня. Ну и решили мы на прощание вместе пообедать, тут же на вокзале, в ресторане. Посидели мы там часа два, хотя ресторан, конечно, не ахти какой.

И вот, понимаете, паспорт… Боже упаси, я ни на минуту не думаю на Михаила Александровича…

— Он так себя назвал?

— Да, да. Именно так. Я, повторяю, не могу даже помыслить, что он… Да и как, сами посудите? Не мог же он в карман ко мне залезть? Выпили мы, кстати, самую малость.

— А почему вы думаете, что паспорт украли? — спрашиваю я. — И именно в ресторане? Может быть, вы его в поезде потеряли? Или там его и украли?

— Нет, нет, — убежденно возражает Николов. — Перед самой Москвой мне проводница вернула билет, и я его положил в бумажник.

Паспорт был на месте. Это и я хорошо помню.

— Скажите, — вдруг вмешивается Игорь, — а вы с этим Михаилом Александровичем не условились продолжить знакомство? Не обменялись адресами, телефонами?

— Ну как же! Обменялись, конечно.

— Он москвич?"

"— Нет, он тоже приезжий. Дал телефон, где остановится. Представьте, — Николов разрешает себе усмехнуться, — тоже у приятельницы. Сам же он из Одессы. Одесский адрес мне и дал.

— У вас при себе его адрес? — интересуюсь я. — И тот телефон?

— Да, да.

Одну минуточку.

Николов торопливо достает старенькую потертую записную книжечку с алфавитом и начинает перелистывать густо исписанные странички.

— Забыл, знаете, его фамилию… Сейчас… сейчас… На какую же букву я его записал?.. — бормочет он. — Тут нет… Тут тоже… А, вот! Зурих Михаил Александрович, он самый…

Николов диктует мне одесский адрес своего случайного знакомого и номер его телефона в Москве.

— А свой московский телефон вы ему дали?

— Дал, — конфузится Николов.