Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Кстати, где он сейчас находится, вы, конечно, не знаете?

— Само собой, — нахально улыбается Совко.

— Напрасно. Впрочем, подумайте. Может быть, он тоже подтвердит, что не вы совершили убийство. Одних ваших слов мало, сами понимаете. И на Красикова надежды тоже мало, ему себя надо будет спасать. Словом, я вас не тороплю. Подумайте. Ничего страшнее этого обвинения вам не грозит. И тут каждый свидетель важен. Кстати, с какого этажа спускался в тот вечер во двор Семанский?

— Черт его знает, с какого, — рассеянно отвечает Совко.

Похоже, он всерьез задумался над словами Кузьмича, и ему не до пустяковых вопросов.

— Красиков сказал, с третьего…

— Ага. Вроде с третьего.

— Кто там живет, не знаете?

— Деятель какой-то. Гвимар к нему все шастал.

— Как этого деятеля зовут?

— А хрен его знает.

— Ты же его квартиру обчистил, — насмешливо замечаю я со своего дивана.

— Хоть бы узнал, кого грабишь.

— Пошел ты к… — Совко мгновенно вскипает. — Не знаю никакой кражи. Понял?"

"Смотри-ка, убийство признает, а квартирную кражу признавать не желает. Интересное кино. Впрочем, от убийства он надеется отвертеться, а от кражи не удастся.

Кроме того, кража — это немалая добыча, и в ней немалая его доля, которую он надеется, видно, получить, когда выйдет на свободу. Интересно, дожмет его сейчас по этому пункту Кузьмич или отложит.

— Ладно, — говорит Кузьмич. — И это тоже оставлю вам для размышлений. Только имейте в виду, по краже мы имеем в отношении вас прямые улики. Так что отрицаете вы сейчас тоже очевидную вещь. И еще, — многозначительно добавляет Кузьмич, — впереди у нас с вами разговор о Ермакове.

— Чего?! — ошеломленно спрашивает Совко и таращит свои светлые, пустые глаза на Кузьмича.

— О Ермакове, — властно повторяет Кузьмич.

Совко уже, конечно, забыл, что в припадке ярости случайно назвал эту фамилию: «Даже с Ермаковым», по его мнению, не уйдет Муза. «Даже»! И вот сейчас, когда эту фамилию называет Кузьмич, на Совко такая осведомленность действует, конечно, ошеломляюще.

В таком состоянии и уводит его конвой.

Допрос окончен.

Теперь Совко будет мучительно соображать, в какую ловушку он угодил, что нам еще известно и что ему грозит теперь.

Не позавидуешь его состоянию.

Но и нам тоже не позавидуешь. Дело все больше осложняется, все новые люди появляются в нем, все загадочнее их роль, все запутанней связи.

— Давай-ка, милый мой, подведем кое-какие итоги, — предлагает Кузьмич, когда мы остаемся одни. — Кое-что мы до конца все-таки не довели, как считаешь?

— И кое-что новое нам открылось, — добавляю я.

— Именно что, — кивает Кузьмич. — Словом, давай, разберемся, пока все в памяти свежо. И кое-какие пункты себе запишем.