Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— А сестру? — снова спрашиваю я. — Как вы к ней относитесь?

— К Инке-то? Уж больно ее всегда много было. Пять меня. Я говорю, весь вес ей пошел, а вся веселость мне. В ней одна угрюмость осталась, ей-богу. Ну, как такую тушу любить, сами посудите? Столько, значит, килограмм угрюмости. Это же ужас! Жить надо легко, свободно, как дышится. Ласковы люди должны быть к ближнему. Верно я говорю?

Интонации у него при этом доверительные, дружелюбные и, пожалуй, чуть заискивающие, точно он одновременно и уговаривает меня и просит.

— Верно, — соглашаюсь я. — Только зачем же вы тогда с Инной Борисовной судились? Неужто по-доброму все не могли поделить после отца, по-справедливому?

— Да господи! — страдальчески восклицает Олег, и глаза его снова наполняются слезами.

 — Так это все Галка. Как бормашина, знаете таких женщин? З-з-з… Деться некуда. Днем и ночью. Я говорю, убежал бы. Так некуда. Опять, что ли, разводиться? Надоело. Ну, плюнул и подал на Инку. Сама Галка мое заявление в суд и отнесла. И вот ребята говорят, правильно, мол, сделал. Только мне это, честно скажу, тошно все. Но куда бедному христианину податься? Я говорю, только в монахи, ей-богу, там уж она меня не достанет.

Он снова хихикает."

"— Какие же ребята говорят, что вы правильно сделали?

— Какие? Ну, всякие приятели, господи. У меня их, знаете, пруд пруди, Я ведь человек простой. И выпить, признаться, люблю. И со мной выпить тоже любят. А кто сейчас выпить не любит, если уж так спросить? Одна радость, я вам скажу. Сядешь, знаете, так спокойно, с приятелями, конечно. Ну, разольешь, что-то скажешь хорошее такое, душевное, и, значит…

— Погодите, Олег, — невольно улыбаюсь я. — Вы мне лучше друзей своих назовите, ну, самых близких сначала, с кем чаще всего встречаетесь.

— Друзей? — весело откликается Олег. — Да ради бога! Вот только разуться придется, уж как хотите. Лады?

И он поднимает ногу.

— Это еще зачем?

— А на руках пальцев не хватит, — хихикает Олег, видимо довольный своей шуткой. — Ей-богу, не хватит. У меня их, я говорю, как одуванчиков в поле. Дикорастущие все. А вот как дунешь, так их и нет, — вдруг грустно заключает он. — Ей-богу, как не было. Сам иной раз удивляюсь. Но, знаете, природа пустоты не терпит.

Новые находятся.

И он через силу улыбается.

Жалкий человек, пропащий какой-то. При взгляде на него даже в груди щемить начинает.

— Ну, назовите тех, кто еще не улетел, — предлагаю я.

— Извольте, извольте, — с готовностью подхватывает Олег. — Не знаю только, с кого начать. По дому, по работе или так просто, случайных? Я говорю, на любой вкус, на любой цвет, как в Греции.

— По дому, — говорю я.

Дело в том, что Шершень был техником-смотрителем того самого жэка, где живет Олег. Там же работал слесарем и Гаврилов.