Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

 — Его на нож ставить будем. Увидишь.

Я все еще не могу их всех как следует разглядеть. Кажется, этот старше других.

— Пора, соколики, кончать эту поганую блатную жизнь, — говорю я. — Сами видите, чего из нее получается. Чуму знаете?

— Ага, — отвечает за всех все тот же парень, постарше."

"— С ним кончено, — жестко говорю я. — Снова его увидите, когда состаритесь. А то и вовсе на том свете. В Москве по мокрому сидит. Ну, и, конечно, все старается на Леху свалить.

По-моему, они до сих пор не могут понять, кто я такой, и теряются в догадках.

— Это он умеет, на других валить, — неожиданно заявляет один из парней.

— Твой кореш, Жук, — обращается он к тому, кто постарше. — Много ты ему лизал.

— Кончай, Рыжий, — примирительно говорит третий, молчаливый парень.

— У-у, зараза!..

Жук кидается на Рыжего, но тот же молчаливый парень ловко подставляет ему ножку, и Жук, падая, хватается за меня. Я его ставлю на ноги и говорю:

— Погоди, ребята. Слушай дальше. Не все еще. С Чумой ясно?

— Куда уж яснее, — отвечает Жук. — А не брешешь?

— Брешут псы. Теперь Леха. Вот он уже помер. Нету Лехи.

— Ну да? — недоверчиво откликается Жук.

Я уже стал отличать его в темноте.

— Точно говорю, — подтверждаю я. — Под машину попал. Спер, понимаешь, чемодан с поезда и дунул через вокзал на площадь. Ну, а там машина. И все. Вот такая поганая смерть.

— Бог наказал, — насмешливо говорит Рыжий. — Не бери чужого.

Я его тоже начинаю отличать — он тощий, подвижный и к тому же еще, видно, балагур.

— И вот глядите, — продолжаю я. — Третий теперь уже с рельсов сходит, Славка. У вас, можно сказать, на глазах. Ну, кому такая жизнь светит?

Мы проходим темную часть набережной, и теперь у нас над головой в легком тумане светят яркие молочные лампы.

И тут я наконец могу как следует рассмотреть своих спутников. Между прочим, ребята как ребята. Ничего разбойничьего в них уже нет. Даже чем-то симпатичные, по-моему, когда трезвые. Особенно Рыжий и второй, молчаливый, по имени Гарик. Да и Жук, кажется, неплохой малый. Он-то меня неожиданно и спрашивает:

— А ты сам-то кто будешь?

— Приезжий, — отвечаю я беспечно. — Из Москвы.

— Мент небось?

— А похож?

Они уже давно приглядываются ко мне, я же вижу, и про себя каждый решает эту немаловажную проблему, кто я такой, в конце концов.

— Вроде не очень, — с сомнением в голосе говорит молчаливый Гарик.

— Похож, похож, — словно успокаивая всех, говорит Жук. — Они теперь все знаешь какие стали? От отца родного не отличишь.

— Только когда отец с тебя портки стянет и за ремень возьмется, вот тогда его, сердечного, узнать можно, — смеется Рыжий. — Тогда его с ментом не спутаешь.

Мы подходим к мастерской хромого Сережки, и вопрос обо мне так и остается временно не решенным.

— Ну, кто со мной? — спрашиваю я.

— Не.