Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

«Не начала бы опять разговор, — подумал он. — Гораздо важнее побеседовать сначала с научными работниками. Но он тут же оборвал сам себя: „Ничтожный человек! Так вот, назло тебе, пока не побеседуешь с этой симпатичной тетей, „туда“ не вернешься!“"

"Беседа с Антониной Степановной много времени не потребовала. Та не смогла сообщить ничего интересного ни об одном из вчерашних посетителей. Внимание ее привлекла только семья одного дипломата, точнее, его жена, цветущая дама в каком-то необыкновенном туалете. Что же касается «самого» и их сына, то те, по словам Антонины Степановны, были «почти што как наши».

Закончив беседу, Виталий направился в большую угловую комнату, где, по его расчету, находилась Светлана Горина. «В конце концов я же обязан с ней побеседовать», — думал он.

Но в комнате никого, кроме Откаленко, не было. Увидев Виталия, Игорь спросил:

— Ну, какие мысли?

— Ты тут не видел…

— Некую белокурую особу? — хитро прищурил голубые глаза Откаленко.

— Не особу, а их научного сотрудника, Горину.

— Видел. Желаешь побеседовать?

— Именно.

— Понятно. Она через час освободится. Готовит срочный запрос.

— Откуда ты знаешь?

— Милый, я оперативник или кто? — И уже совсем другим тоном Откаленко добавил: — А вообще дело это поднять будет, ох, как тяжело!

— Этот портсигар найти надо во что бы то ни стало, — горячо ответил Виталий.

— Ты так решил?

— А ты как решил?

— Ты, я… Это не имеет значения. Вот как они решат, — и Откаленко показал на дальнюю дверь. — Но ты представляешь себе, какое это дело?

— Я-то многое чего представляю, — чуть рисуясь, заметил Виталий. — Например, что преступник здесь не обычный.

— Да, преступник тут не обычный, — насмешливо подтвердил Откаленко. — Ты иногда потрясающе проницателен, уважаемый.

Разговор на следующий день получился тягостный и неприятный.— Тебе что, больше всех надо? — напористо спросил Свиридов, горой навалясь на стол. К потному складчатому лбу его прилипли желтые пряди волос, глаза под припухшими веками глядели сердито.

— Ты о чем это? — переспросил Цветков, уже обо всем догадываясь.

— А о том. Делать тебе нечего, что ли? Кражу из ателье уже раскрыл? С группой Васьки Резаного, которая вот-вот на преступление пойдет, уже покончил? Хватит или еще припомнить? Картинка! К концу квартала-то!

— Работаем, — хмуро буркнул Цветков. — Сам знаешь, как ребята бегают.

— Работать мало, раскрывать требуется. А о ребятах ты, видать, думаешь, что они еще мало бегают. То-то им работу ищешь, где ее нет.

— Этим не занимаюсь, — начиная сердиться, ответил Цветков.

— Тогда на кой ляд возбуждать дело по той фитюльке из музея? Ей цена ломаный грош. Кусок старой кожи, и все.

— Историческая вещь, Николай Иванович. Сам ведь слышал, как заведующая сказала.