Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Корецкий сыграл растерянность и смущение, как бы показывая, что он этого протокола не читал. И задал второй вопрос, сознательно споткнувшись на словах «авантюризм» и «самонадеянность», и тут же поправился на «самоуверенность», а слово «обман» произнес почти шепотом. Тут профессор задумался.

— Было бы неправдой, если бы я ответил вам утвердительно. Ни излишней самоуверенности, ни авантюризма в его работе, конечно, нет. Я только считаю, что он ошибается.

Другой оппонент, членкор Академии наук СССР профессор Косых, на сакраментальный второй вопрос ответил так:

— Какой вздор! Откуда вы почерпнули такую информацию? Никогда так не думал и не думаю.

Просто считаю, что он слишком торопится. А в науке спешить не следует. Каринцев, безусловно, талантливый и честный ученый. Надеюсь, что он и сам поймет свое заблуждение.

Когда Корецкий вернулся с ответами двух оппонентов Максима, Гриднев сказал:

— Я так и думал. Ответы честные, если только вопрошаемые сами не ошибаются. Не всегда в поисках лучшего можно утратить хорошее. Если в ребенке уже формируется характер взрослого, поеду в его страну детства.

Глава седьмая

Но в этот день Гриднев в Туркмению не поехал.

Его задержало полученное из Одессы письмо.

— От Евсея Руженко, — сказал он Корецкому. — Прочтешь, поговорим.

Корецкий прочел.

«Посылаю тебе, Александр Романович, прелюбопытный документ, который тебя должен заинтересовать. Я разрешил прибывшему от тебя капитану милиции Саблину изучить дело Колоскова и Закиряна, которое, как ты помнишь, я подготовил для судебного разбирательства. Вместе с ними должен был быть судим и третий их соучастник, некий Павло Лобуда, бывший полицай в оккупированной Одессе.

Но ему удалось бежать, застрелив двух солдат внутренней охраны с помощью впоследствии разоблаченного абверовского агента Хребтова. Бежали они в город Измаил, где и была разоблачена в 1954 году гитлеровская агентура. Во-первых, Хребтов признался, что Лобуда был осведомителем гестапо, а во-вторых, сообщил, что он погиб, переплывая Дунай в районе Килии. Но при вторичном допросе абверовец уже перед смертью — он умер в тюремном госпитале от рака прямой кишки — добавил кое-какие детали. Копию этого допроса, как ты сам понимаешь, я не стал показывать Саблину: при всей своей полезности он все же работник не нашего ведомства. Вот я и посылаю ее тебе."

"Вопрос. Кто входил в вашу группу?

Ответ. Я вам представил список.

Вопрос. Кто из них заброшен с вами?

Ответ. Никто. Все — местные жители.

Вопрос. Почему вы решили осесть в Измаиле?

Ответ. Собственно, не в Измаиле, а в Вилкове.

Вопрос. Почему?

Ответ. Из-за близости пограничной заставы.

Вопрос. Чем же вас радовала такая близость?

Ответ. Полагал, что местному жителю легче нечаянно перейти границу.

Вопрос.