Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

– Мартын Карлович!..

Но он мягко отвел мою руку и на секунду опустил глаза.

– Не надо…

Он принудил себя слегка улыбнуться, как бы давая понять, что сейчас не время ни грустить, ни бередить душевные раны, и шагнул к двери.

– Ну а теперь я вас познакомлю…

Он вышел, оставив меня одного, но вскоре вернулся обратно вместе с человеком, доставившим меня в расположение партизан.

– Капитан Железнов, – сказал Цеплис, представляя мне моего спутника.

– Я уже знаю, что это капитан Железнов, – сказал я. – Мы познакомились еще вчера.

– «Знаю» не то слово, – возразил Цеплис.

 – Если бы знали, нам не пришлось бы ехать сюда.

– Извините меня, – сказал я, протягивая Железнову руку. – Но ведь в моем положении легко заподозрить что угодно.

– А я не в претензии, – ответил мне Железнов. – Дело законное, на вашем месте я тоже задумался бы…

Я не выпускал его руки из своей.

– Слушаю вас, капитан… товарищ Железнов!"

"Железнов улыбнулся своей мягкой, застенчивой улыбкой.

– Может быть, и письмо Жернова возьмете теперь, хотя сейчас оно и не очень нужно?

– Почему не нужно?

– Потому что теперь я в рекомендациях для вас уже не нуждаюсь.

Он дружелюбно посмотрел на Цеплиса.

– Да, – подтвердил Цеплис, – товарищ Железнов – это наш товарищ.

– Что ж, поговорим? – предложил Железнов, переходя на деловой тон, и сел на скамейку, приглашая тем самым садиться своих собеседников.

Но Цеплис, не столько в силу врожденной деликатности, сколько руководствуясь опытом старого подпольщика, накопленного им за годы ульманисовской военной диктатуры, направился к выходу; он хорошо усвоил правило не интересоваться тем, что не имело прямого отношения к его непосредственной деятельности.

– Разговаривайте, – сказал он. – А у меня тут своих дел…

Он оставил меня наедине с Железновым.

– Вам понятно, по чьему поручению я действую? – спросил он меня.

Я согласно наклонил голову.

– Поэтому вам придется рассказать о себе, – сказал он. – Но предварительно поинтересуйтесь…

Он все же протянул мне привезенное письмо. Конверт был заклеен, и, пока я его вскрывал и читал записку Жернова, Железнов молча наблюдал за мной.

Я хорошо знал и почерк своего начальника, и его манеру выражаться. Записка отличалась обычным его ла­конизмом.

В ней Жернов передавал мне привет и совершенно официально, в тоне приказа, предлагал полностью довериться подателю письма.

Да, все в записке было сухо и лаконично, но – это даже трудно объяснить – какая-то теплота, сдержанная стариковская ласка сквозила меж скупых строк…

«Вам трудно, и будет трудно, – писал мне Евгений Осипович Жернов, в годы моего пребывания в академии мой профессор, а затем непосредственный начальник по службе. – Но вы не один, и, как бы вам ни было трудно, Родина всегда с нами.