Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

– Мне хочется чаю, – капризно сказана она и повернулась ко мне. – Вы позволите у вас похозяйничать?

Я позвонил.

Пришла Марта, враждебная, отчужденная, поздоровалась без слов, одним кивком, стала у двери.

– Дорогая Марта, – обратилась к ней Янковская, – не напоите ли вы нас в последний раз чаем?

Марта удивленно на нее посмотрела.

– Я уезжаю, – объяснила Янковская. – Мы никогда уже больше не увидимся.

Марта, кажется, не очень ей поверила, но, судя по быстроте, с какой сервировала чай, думаю, ей хотелось избавиться от Янков­ской поскорее.

Мои гости пили чай так, что чем-то напоминали балетную пару, столь согласованны и пластичны были их движения.

– Софья Викентьевна сообщила мне, что вы уезжаете, гос­подин профессор, – сказал я. – Мне не совсем только понятно, кто же теперь будет опекать валькирий в их стремительном полете на Восток?

– Ах, милый Август! – сентиментально ответил Гренер. – Ветер истории несет нас не туда, где нам приятнее, а где мы полез­нее.

Мне почему-то вдруг вспомнился Гесс, один из самых вер­ных соратников Гитлера, которого ветер истории занес в Англию…

Я посмотрел на него оценивающим взглядом и вдруг заметил, как он с мальчишеским торжеством смотрит на меня поверх своей чашки.

Старый журавль воображал, что отнял у меня Янковскую, и светился самодовольством.

– Да, дорогой Август, – не смог он сдержаться, – все по­зволено в любви и на войне.

– Что ж, желаю вам счастья, – сказал я. – Как же это вас отпускают?

– Да, отпускают, – многозначительно заявил Гренер. – Я улечу в Испанию, потом в Португалию, и уже оттуда за океан.

– Мы получим там все, – подтвердила Янковская.

 – Нельзя увлекаться сегодняшним днем. Предоставим войну юношам. Работу профессора Гренера нельзя подвергать риску. За океаном у него будут лаборатории, больницы, животные…"

"– Но позвольте, – сказал я, – заокеанская держава находится с Германией в состоянии войны!

– Не будьте мальчиком, – остановила меня Янковская. – Воюют солдаты, для ученых не существует гра­ниц.

– И вас там примут? – спросил я.

– Меня там ждут, – ответил Гренер.

– Мы не знаем, как это еще будет оформлено, – добавила Янковская.

 – Объявят ли профессора Гренера политическим эмигрантом или до окончания войны вообще не будет известно о его появлении, но, по существу, вопрос этот решен.

Я посмотрел на Гренера, во всем его облике было что-то не только птичье, но и крысиное, взгляд его голубоватых бесцветных глаз был зорким и плотоядным.

– Когда же вы собираетесь уезжать? – спросил я.

– Недели через две–три, – сказала Янковская. – Не позже.

– Но ведь перебраться не так просто, – заметил я.