Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Пока Леночка находилась у них под наблюдением, пока она верила, что действует по указанию органов государственной безопасности, она была нужна для похитителей. Уничтожить Леночку они не могли, это вызвало бы подозрения и привлекло внимание к смерти самой Ковригиной. Поэтому Леночку им следовало оберегать.

Можно было, конечно, арестовать Королева. Но что это даст? Пауэрс испугался смерти, а вдруг Коро­лев окажется отчаянней, проглотит ампулу с ядом или уколет себя отравленной булавкой? Будет, наконец, молчать?..

Арест Королева только спугнет его сообщников, и вот тогда они могут пойти на убийство Ковригиной, чтобы уничтожить улики.

Королев — это пока было все, что можно было использовать для поисков.

— Королев приведет нас к Ковригиной, — утверждал Пронин. — Надо только заставить его к ней пойти!

— Если Ковригину не вывезут за это время, — сомневался Ткачев. — Может быть, Королева специально держат, чтобы отвлечь наше внимание.

— А как вывезут? — спрашивал Пронин. — Забросить легче, чем вывезти. Человек не иголка.

— Ведь были же попытки? Помните, в Киеве? Пытались же!

— Пытаться пытались, но ведь не получилось…

На всякий случай по всем таможням было дано указание приглядываться к громоздким вещам.

Но от основной своей мысли Пронин не отступал.

— До сих пор Королев делал то, чего хотел он сам, — не уставал повторять он Ткачеву. — Наша задача заставить его делать то, чего хотим мы.

…Но не так-то просто заставить врага действовать вопреки своим интересам. Ты его загоняешь в ловушку, а он подстерегает тебя с капканом! Сколько таких операций заканчивалось гибелью, увы, не только наших врагов, но и наших товарищей. Враг хитер и коварен.

Малейший просчет может оказаться роковым.

Глава одиннадцатая

Допрос под пыткой"

"Мария Сергеевна не знала, сколько времени она находилась в заключении. Плафон над ее головой светился непрерывно. Белый, мягкий, матовый свет… Ох, хоть бы он погас! Окон не было, часов не было, свет не выключали. Она потеряла счет времени. Она не знала — день за стенами тюрьмы или ночь…

Постепенно она привыкала к своему положению. Да, как ни странно, но привыкала…

Она сменила лиловую пижаму на синее платье, платье было узковато, но все-таки она натянула его: нельзя же все время оставаться в пижаме, туфли, наоборот, чуть велики.

Это было неудобно, потому что она много ходила. Она заставляла себя ходить. Она часто мылась, сперва стеснялась, боялась, что ее застанут раздетой, потом перестала об этом думать, стала обтираться холодной водой до пояса. Ела, пила, спала, читала. Налаживался какой-то быт. Делала все, чтобы не ослабить волю, не утратить физические силы.

Офицер и Вайолет — вот и все люди, которых она видела. Офицер был у нее три раза. Вайолет заходила чаще.