Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Едва калитка приоткрылась, он сильно толкнул ее и проскочил на территорию дачи.

Следовало дать время “нарушителю” добежать до цели. После этого милиционер крикнул:

— Стойте!

И кинулся за Павликом.

Затем появился второй милиционер и кинулся вслед за первым. Через минуту побежали и Ткачев, и его помощники.

Обитатели дачи стояли перед милиционерами и возбужденно рассказывали, как ворвался какой-то неизвестный…

— Побежал туда! — указывали они в сторону флигеля.

Народу собралось достаточно — несколько обитателей дачи, два милиционера, Ткачев, его сотрудники.

— Пошли! — решительно сказал милиционер.

Появился Харбери. Ткачев отлично его знал, хотя сам Харбери и не подозревал о существовании Ткачева.

— Кто побежал? — грубо спросил он и упрекнул милиционера: — Для чего вы только стоите!

Все поспешно зашагали к флигелю.

У крыльца их встретила Вайолет.

— Я шла по аллее, — объяснила она. — Какой-то человек промчался мимо и ворвался в дом…

Павлик хорошо понял Ткачева. Проникнув во флигель, он сразу же заперся изнутри и бегом начал обшаривать все закоулки. Заглядывал за диваны, открывал шкафы…

Между тем у крыльца гадали: что же делать?

— Заперто!

— Надо ломать дверь!

— Вы пустили, вы и открывайте! — сердито крикнул милиционеру Харбери.

Милиционер искоса взглянул на Ткачева.

— Попытайтесь, — сказал Ткачев.

Но открыть дверь оказалось не так-то просто. Тогда кто-то предложил:

— Через окно!

— Я сам полезу, — крикнул Харбери.

Но в это время из флигеля раздался громкий вопль — не то отчаяния, не то торжества, и дверь неожиданно распахнулась. На крыльцо выбежал Павлик и замахал руками.

— Идите-идите! — кричал он.

И он опять скрылся.

Толкаясь и мешая друг другу, все кинулись за Пав­ликом. Он привел их в кладовую.

— Видите? Вы видите?! Профессор Ковригина! Вы понимаете… в чулане! В каком-то чулане, на полу… — Павлик захлебывался. — Возможно, она отравлена… Она нуждается в медицинской помощи…

— Спокойно! — прикрикнул Ткачев. — Сейчас разберемся…"

"Ткачева невозможно было ослушаться: в его тоне звучали и властность, и какая-то совершенно особая убедительность, то драгоценное профессиональное свойство, которое вырабатывается у людей, привыкших быстро ориентироваться и находить правильные решения в трудной и сложной обстановке.

Павлик послушно замолчал и, нащупав пульс на безжизненной руке Марии Сергеевны, начал считать его редкие и слабые удары, поглядывая на часы.

— Константин Павлович, — позвал Ткачев одного из своих помощников.

Лейтенант Елкин, — впрочем, никто не знал, что это лейтенант, — выжидательно взглянул на Ткачева.

— Сейчас же вызовите неотложную помощь и позвоните еще…

— В поликлинику? — подсказал Елкин.

— Вот именно.