Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Я быстренько подмою, а уж тогда…

Она действительно очень быстро и ловко протерла сырой тряпкой крашеный пол, вынесла ведро, вернулась, расставила по местам стулья, взяла у мужа дочку, села рядом с ним на диван, и все вокруг нее снова приняло естественный и обжитой вид, точно ничего здесь и не случилось.

В ней не было ничего особенного — самая обыкновенная женщина, каких очень много, — но это деловое спокойствие, это стремление к порядку и чистоте делали ее необыкновенно привлекательной.

Евдокимов посмотрел на Анохина, который сидел, точно побитый, перевел опять взгляд на Шуру и вдруг понял, что привлекло в ней Анохина.

Неуравновешенный, не очень стойкий и даже в какой-то мере опустошенный за годы своих странствий, он в этой простенькой и неискушенной женщине черпал уверенность в своем завтрашнем дне; она была для него источником силы, которая помогала ему врастать в ту почву, где он когда-то рос, от которой был оторван и в которую ему необходимо было снова врасти.

В этой маленькой русоволосой женщине с веснушками на носу, подумал Евдокимов, заключалась та самая сила, которая позволила нашим женщинам вынести все тяготы войны, голодать и работать, растить детей и с непостижимым тер пением ждать возвращения своих мужей…

Сила жизни, которая в какой-то степени проявилась и проявлялась в Анохине, заключалась не столько в нем самом, сколько в этой самой Шурочке, которая, прибежав домой после такого страшного события, успела уже вымыть дочку протереть пол и сидела сейчас на диване и сердито посматривала на мужа.

Она не успела только поплакать. Свои слезы она приберегла к ночи, когда уснет дочь, уснет муж и никто ее не увидит.

— А теперь поговорим, — сказала Шура. — Я сама-то еще толком ни в чем не разобралась.

Евдокимов взял стул и сел против дивана.

— Вам-то понятно, что произошло? — спросил он Анохина.

— Что ж тут понимать? — ответил он. — Моя песенка спета.

— Какая же это песенка? — спросила Шура.

— Да вы и петь-то еще не начинали, — сказал Евдокимов.

— Теперь Шура проклянет тот день, когда пошла за меня замуж, — печально промолвил Анохин. — Одни только заботы со мной!

— Сказал! — усмехнулась Шура. — А из-за чего же я за тебя замуж пошла?

— А из-за чего? — быстро спросил Евдокимов.

— Жалко его стало, — сказала Шура. — Беспризорный он был какой-то, один…

— Слышите? — спросил Евдокимов. — Или вы воображали, что она за героя вас приняла?

— Вот дурень! — сказала Шура.

— А вы понимаете, что произошло? — обратился Евдокимов к Шуре.

— Это из-за того, что он не стал служить тем? — спросила она.

Она пальцем указала на стену, подразумевая что-то, что осталось где-то там, далеко…

— Да, именно из-за того, — подтвердил Евдокимов.