Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Видала я Галю, гладкая такая, нарядная, чемоданы шикарные. Привет ей от меня, выберу времечко, наведаю, как же…

В иное время за подобные речи кто-нибудь из толпы матерно обругал бы Фроську. Но теперь любопытство и неприязнь людей обратились на Оксану Ивановну. Фроська поправила пышную прическу, складки на платье, торжествующе заговорила:

— Ваша Галя понимает свою выгоду. Она где ж, в учреждениях германской армии служит или в гестапо? — и, не дождавшись ответа, самоуверенно сделала вывод: — Скорее в гестапо, там лучше платят. Теперь и вы заживете, Оксана Ивановна.

Заходите вечерком с Галей, отпразднуем ее приезд…

Ничего более унизительного Фроська не смогла бы придумать. Оксана Ивановна вскочила и разъяренно впилась ногтями в смуглые Фроськины щеки. Толпа в изумлении подалась назад. Один лишь старичок, расхрабрившись, подбадривал:

— Рви ее, овчарку, рви, не жалей!

Фроська взвизгнула от боли и от страха за свое лицо, оттолкнула старуху. Но Оксана Ивановна вцепилась в темные Фроськины локоны и безжалостно дергала их, говоря:

— Несчастью моему обрадовалась, паскуда! Над старухой измываешься! Думаешь, я Гальке своей прощу? Всех вас на площади перевешать надо заместо людей наших! Ну, дождетесь еще своего часа, дождетесь, поганки!

Она брезгливо обтерла руки о передник, взяла ведро и двинулась за вторым ведром прямо на людей.

Толпа расступилась, люди смехом и восклицаниями провожали ее.

— Отделала бабка шкуру этой гниде! Нехай помнит! А то расквохталась тут, на старика ругалась!

— Вишь, дочка у ей с немцами снюхалась!

— Бить их, хлюстанок, надоть, жиреют тут на нашей шее!

— А то, у Фроськи добра, вон, полон дом!

Симпатии толпы были всецело на стороне Оксаны Ивановны, но она ничего не слышала.

Она думала, что скажет сейчас Галине. Кто-то услужливо подхватил ее ведро, протиснулся к колонке, сказал:

— А ну налейте, у бабки вон несчастье, слыхали!

Фроська, подняв кулаки, с угрозами бросилась за старухой. Но толпа сомкнулась перед ней. Фроська бессильно опустила кулаки.

IIВ домике Оксаны Ивановны было две комнаты и кухня. Большую, с окнами на улицу, занимал немецкий лейтенант Павлюк. Когда приехала Галина, старуха уступила дочери маленькую комнатку с окнами во двор и в садик и переселилась в кухню.

Они могли бы устроиться вместе, но близость дочери угнетала Оксану Ивановну, да и Галина прозрачно намекнула, что ей одной удобнее.

В коридорчике Оксана Ивановна помедлила у дверей Галиной комнаты. «Так и есть, опять клятый Павлюк там», — подумала она и что было силы хлопнула кухонной дверью.

Галина раздраженно бросила на колени старый альбом с фотографиями киноактрис, когда на круглом столике жалобно зазвенели вазы с печеньем и сахаром.