Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— Что-то ты никогда о нем не упоминал.

— Не было случая.

— Ну что же. Значит, будем барахлиться?

— Там видно будет.

Домой я пришел поздно. Леночка и жена спали. Только Марина, прикрыв настольную лампу газетой, лежала в постели и читала.

— Где пропадал? — спросила она полушепотом.

— Отмечали день рождения… Я письмо от Зори получил.

Порывшись, нашел письмо. Передал его Марине. Она быстро прочла.

— Ну, что скажешь? — поинтересовался я.

— А о себе опять ничего, — ответила она.

— Расскажет, никуда не денется. Потерпи.

— Потерплю.

Из дневника Марины

«Я все-таки была уверена, что у отца на прежней работе была какая-то неприятность.

Иначе зачем ему было уходить из научно-исследовательского института. Интуиция меня не подвела… Я сходила в институт, и мне рассказали, правда, в общих чертах, что у отца на складе обнаружилась недостача. Неужели он приложил руку? Не могу в это поверить. Скорее всего из-за своей доверчивости что-то не учел, упустил. Ведь профессор Фокин по-прежнему хорошо относится к нему. Они продолжают ездить вместе на рыбалку. Будто ничего и не было.

А может, так оно и есть?..

Пыталась заговорить с отцом.

Он отвечает уклончиво, но спокойно. В конце концов все образовалось. Отец перешел на работу в жэк, правда, нам с мамой это не совсем по душе, но что поделаешь.

И вдруг это письмо из Канады. Внезапное появление дяди Зори внесло в семью атмосферу ажиотажа. Отец и мать только и говорят Об этом событии, строят радужные планы, подсчитывают, какие выгоды их ожидают. До чего же живучи в человеке алчность, стремление к наживе. А мне грустно. Возможно, я черствый и слишком щепетильный человек, но мне не по душе вся эта история.

…А Виктор меня любит… Теперь уже в этом можно не сомневаться… Сегодня он меня поцеловал.

Боже мой, как он был счастлив! А я?! Ничего определенного сказать не могу. Неужели у всех так? Неужели первый поцелуй — пустой звук?»

Первые подарки

Все последующие письма брата были исполнены тоски по родной земле, жалоб на одиночество в чужом мире.

Марина молча читала откровения своего дяди. И только однажды, не выдержав, заметила:

— Сантименты!

Жена с удивлением посмотрела на Марину, но промолчала. Дочь демонстративно вышла из комнаты.

— Что с ней? — спросил я.

— Да бог ее знает.

С Виктором, наверное, поссорилась.

Но я-то хорошо понимал, что дело было не в Викторе.

Вечером мы старались в присутствии Марины не говорить о письмах из Канады и о Зоре. Но жена все же неожиданно выпалила:

— Если он действительно такой благополучный, то почему бы ему нам не помочь?

Ох, как не вовремя это было! Я невольно настороженно покосился на дочь. Не отрываясь от учебника, она тихо произнесла:

— Мама, неужели вам не стыдно будет выпрашивать подачки?

— И ни капельки не стыдно… — вспылила жена.