Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Во дворе я догнал Савельева и стал оправдываться:

— Извини, забыл про марки-то. В следующий раз привезу или напишу — пришлет…

— Ты это о чем? И не стыдно тебе, а еще друг называется.

— Ты обиделся…

— Обиделся. Только не на то, о чем ты думаешь. Разве в марках дело! Эх ты, сыромятные уши!

Я видел, как у Савельева на лице заиграли желваки, оторопело смотрел на него и ничего не понимал.

— Не сердись. Я же пошутил… — бормотал я.

Не так я представлял себе свой первый день на работе. Не так. На душе было муторно. Все случившееся не выходило из головы. Правда, сотрудники мои ни о чем не вспоминали.

И о поездке меня больше не расспрашивали. Будто ничего и не было.

Дома Марина тоже перестала, попрекать меня «дядюшкиными подачками». По-моему, она смирилась. Словом, как-то приутихла. Так мне казалось.

Вскоре на деньги, полученные в комиссионке, мы купили Марине шубу, хорошие теплые сапоги. Думали, что теперь она будет одета не хуже других. Но Марина их так ни разу и не надела. Значит, я ошибся? Не смирилась, не приутихла.

Наступило какое-то отчуждение и в отношениях с Савельевым. Я несколько раз пытался с ним поговорить по душам, но ничего из этого не вышло.

Надо что-то придумать и примириться. Тетя Маша посматривала на меня, точно на больного. Не одобряла. Катя заискивающе заглядывала в глаза.

В один из выходных, прихватив с собой чемодан со слесарными инструментами и спиртного, я направился к Савельеву. Он жил в новом доме, в двухкомнатной квартире.

Я пытался держаться как можно непринужденнее, проще.

— Можно? Или обида на меня так велика, что уже ничего не поправишь?

— Да заходи, заходи, сыромятные уши, — в тон ответил Савельев.

— В таком случае давай все сгладим, — говорю я и ставлю бутылку на стол.

Савельев смотрит на меня, как бы решая, что ему дальше делать.

— А инструмент зачем таскаешь? Боишься, утащат или собрался налево? — с усмешкой спросил Савельев.

Первое, что приходит в голову, — повернуться и уйти. Савельев, видимо, понял мое замешательство.

— Ну да ладно… Садись… — И он направляется на кухню."

"Я слышу, как хлопает дверца холодильника. Пока Савельев возится, я осматриваю комнату. Давно здесь не был. Невольно отмечаю перемены. Новая мебель. Телевизор. Магнитофон. Да, жена была права: Савельев живет неплохо.

На столе появляются колбаса, селедка, сливочное масло, соленые огурцы. Разливаю по стаканам водку. Чокаемся. Молча пьем и закусываем.

— Отличные огурцы, — говорю я, заранее зная, что на это ответит Савельев.

— Маруся. Она у меня стряпуха будь здоров.

— Что ее не видно-то?

— Ушла на курсы. Шитье штурмует.

— Да?!

— А как же. Надо все уметь. На том стоим.

Разговор вроде бы завязался. На душе стало полегче.

— Закруглим?!

— Хватит, — отвечает Савельев, накрывая широкой ладонью свой стакан.