Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Меня слушали очень внимательно, так врач слушает тяжелобольного человека, стараясь точно определить причину заболевания. Я нервничал, у меня перехватывало дыхание, пересыхало горло. Мне подали стакан воды. Я ее выпил.

Открылась дверь, и вошла секретарша. Я вздрогнул и замолчал.

— Принесите, пожалуйста, чаю, желательно с лимоном, — попросил Михаил Петрович.

Подали чай. Я сделал несколько глотков, немного успокоился. Однако ненадолго.

Мне начали задавать уточняющие вопросы. Они касались моего прошлого, настоящего, обстоятельств пребывания в Вене. Расспрашивали подробно о Роджерсе, брате, интересовались мельчайшими деталями.

Особенно о полученном задании. О моем обучении — как пользоваться шифросвязью. Как я должен был поддерживать связь с Центром.

— Я должен ежемесячно посылать письма на подставной адрес в Вену. Самые обыкновенные. Но вписывать любые сведения о Фокине и его семье, — закончил я.

— Любые? — переспросил полковник.

— Любую чепуху… — повторил я.

— Чепухи в этом деле не бывает… — поправил Владимир Николаевич.

— Он так сказал… Роджерс.

— Кроме добывания сведений о Фокине и его работах, членах его семьи, других заданий вам не давали?

— Нет.

— Когда вы должны отослать первое сообщение? — спросил полковник.

— Срок истекает через неделю.

— Ясно, — сказал полковник и, помолчав, спросил: — Алексей Иванович, вы все нам рассказали, ничего не упустили?

— Поверьте. Как на духу. Все, как было, — ответил я.

— Хорошо. Нам еще не раз придется возвращаться к этой истории. А сейчас ответьте, пожалуйста, кто знает о вашем приходе сюда?

— Никто, кроме вас.

— А о том, что с вами произошло в Вене?

— Тоже.

— Очень важно сохранить в тайне и дальше.

Сумеете?

— Конечно. Не сомневайтесь. Это уже точно, — горячо пообещал я.

— В таком случае, Алексей Иванович, я должен вам высказать кое-какие соображения, которые могут быть полезны для вас.

— Да… — кивнул я.

— Ваша переписка с братом, как мы предполагаем, была на контроле спецслужбы иностранной разведки. Пока она носила чисто семейный характер, ничто, казалось, не предвещало беды. Хотя ваши жалобы на неудовлетворенность жизнью, естественно, не прошли мимо ее внимания. Однако, как только в одном из писем вы упомянули имя ученого Фокина, у разведки сразу обострился интерес и к брату, и особенно к вам.

Дело в том, что ученый Фокин и его засекреченные работы давно интересуют разведку, и она ищет, давно любые, повторяю, любые подходы к нему…

— Случай такой, как понимаете, представился… — добавил Владимир Николаевич.

— Закуривайте… — предложил полковник, заметив мое волнение.

Я молча взял сигарету. С трудом достал из коробка спичку. Закурил.

— Дальше все пошло по известной вам схеме, — продолжал Михаил Петрович.