Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Впрочем, спешить с выводами было преждевременно. Тщательно переписав сообщение, я направился в горотдел.

С нетерпением просматриваю гестаповские дела, их немного. Это донесения агентов гестапо из числа уголовников и деклассированных элементов, пришедших на услужение к фашистам, которые сообщали о скрывающихся коммунистах, о патриотах, помогающих партизанам. Всех их постигла одна участь — расстрел. Комок подкатывает к горлу. Нет сил читать…

Среди немногих сохранившихся дел меня ожидал сюрприз — рапорт, касающийся Гофмана. Подвинул к себе пожелтевший лист бумаги:"

"«Почтительно докладываю, что 20 мая 1943 года, ночью, как и было предусмотрено, агентом „Матросом“ была ограблена квартира Гофмана И.

 Л. „Матрос“ убил жену Гофмана и трех его детей. Сам Гофман, получив два ранения в грудь, к сожалению, остался жив. Ценности обращены в фонд гестапо. Гофману разрешено находиться на попечении своей сестры Авербах, проживающей по Кулинарной улице, дом 10, квартира 15. После передачи по радио и опубликования в газете горожане восприняли убийство „партизанами“ семьи Гофмана с возмущением. Таким образом, мы убили, как говорят русские, сразу двух зайцев: с одной стороны, возбудили у местного населения неприязнь к партизанам и, с другой — развязали себе…»

На этом текст рапорта обрывается.

«Гестапо есть гестапо». Отодвигаю от себя дело. Память, словно счетная машина, выстраивает даты и факты из анонимки и из только что прочитанного рапорта… 20 мая 1943 года (время сходится)… «Матрос» (и там был в тельняшке)… Ограблена… убита (то же самое). Наконец город… (тоже сходится)… Прибавим к этому некоторые детали портретного сходства. Что это — роковое совпадение? Или…

Не откладывая, еду на Кулинарную.

Дверь открывает мне молодая женщина, которая въехала сюда недавно и, естественно, Авербах не знает. Тогда я отправляюсь в паспортный стол. Тут мне, можно сказать, повезло: я нашел двух жильцов, которые во время войны проживали на этой улице. Один из них, Иван Гаврилович Дворяжкин, глубокий старичок-инвалид, с трудом вспоминает об ограблении ювелира. Путая события, обстоятельства, постоянно поправляя себя, он подтвердил, что из всей семьи Гофмана остался в живых только сам хозяин. О его дальнейшей судьбе больше ничего не знает.

— Скажите, Иван Гаврилович, а родственники у Гофмана были?

— Как же, была у него сестра, да, да, сестра… Дай бог памяти, как же ее звали? Вспомнил — Рита… Нет, кажется, Сара. А может, Роза… Так что вас интересует? — и Иван Гаврилович услужливо наклонился в мою сторону.

— Она была замужем?

— Конечно.

— Как ее фамилия?

— Вот фамилию-то забыл. Не стану врать, не помню, кажется, Абах… Нет, не помню.

— Где она сейчас? — спросил я, сдерживая улыбку.

— Здесь, здесь.