Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Однако, быстро овладев собою, ответил:

— Я не знаю, какая она — орловская или… — он было на секунду замялся и продолжал: — Я не любил ее. Но обещал на ней жениться. Если уж быть откровенным до конца, не скрою, ее болезнь и смерть принесли мне облегчение. Тогда мне казалось, что все мосты к прошлому сожжены и я могу спокойно работать…

«Конечно, далеко не все мосты были сожжены, но от одной из главных свидетельниц своей преступной деятельности в период гитлеровской оккупации — сожительницы из города Орла Кузинко-Кузинков освободился», — подумал я.

— Как ее фамилия? — спрашивает шеф.

— Ляпунова… А что?! — насторожился Кузинко-Кузинков.

— Ничего, продолжайте.

— Мне нужно было прочно закрыть самое уязвимое место в моей биографии — тот период, когда я уже не работал в морском порту и совершил преступление, — заканчивал свою горькую исповедь Кузинко-Кузинков. — Я стал искать людей, с которыми вместе работал в порту и которые могли бы в критическую минуту подтвердить это. Одного из них мне случайно удалось найти. Решил поближе познакомиться с ним, благо что мы иногда встречались в разных местах.

И каждый раз я заводил с ним разговор о нашей совместной работе в морском порту. В конце концов я убедил его, что мы вместе работали в порту до 1945 года, и с тех пор, став «земляками», встречались и перезванивались как старые сослуживцы.

— А Морозов кого рекомендовал на работу в морской порт? — спросил я.

Кузинко-Кузинков низко опустил голову. По всему видно, что он не ожидал этого вопроса.

— Меня… — он на секунду замялся. — Нет, не меня, моего брата…

— А где и на каком фронте вы воевали? — задал ему я вопрос.

На какое-то мгновение тень смущения мелькнула на лице Кузинко.

— Я на многих фронтах воевал, — начал он и, словно заученный урок, перечислил все части, в которых ему пришлось «воевать».

— Это из биографии вашего брата Алексея, а нас интересует, где вы были и что делали в это время? — строго спросил шеф.

Кузинко надолго задумался. Мы терпеливо ждали, когда он наконец заговорит. Тяжело вздохнув и ни на кого не глядя, Кузинко-Кузинков признался, что в морском порту он никогда не работал. Его призвали (а не добровольцем пошел) в армию в 1942 году.

Через месяц его воинская часть попала в окружение. Выходили из окружения группами. Вскоре их схватили гитлеровцы. Вот так, мол, оказался на оккупированной врагом территории (на самом деле он на фронте не был, а в услужение к гитлеровцам пошел по собственной воле).

— И что вы делали? — спросил я.

— Жил, как и все, кто временно попал в лапы фашистов, — ответил он.

«Врешь, ты же убивал и вешал советских людей», — чуть не вырвалось у меня.

— Какая у вас была кличка в гестапо? — задал ему вопрос мой шеф.