Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

"

"Невероятная, почти невозможная догадка промелькнула в голове у Златы. Следователь доказать не смог, но… Бывают ведь счастливые случайности. Вдруг еще не все потеряно? Леся выйдет на волю. Ей повезло, она оказалась неуязвимой. В длинных вечерних разговорах Злата давно установила, что девушка, с которой судьба столкнула ее в одной камере, вроде бы разделяет ее взгляды, хотя и не сказала этого прямо ни разу. Только осторожные слова, детали, намеки… Какие-то штрихи прошлого… Но недаром говорят: рыбак рыбака видит издалека.

— Случалось ли тебе бывать в Киеве? — Злата неожиданно сменила тему разговора.

— Конечно. Раза три или четыре, — сказала Леся.

— Какой памятник тебе больше всего понравился?

— Тарасу Шевченко.

— Любишь Кобзаря?

— Очень!

— А вот эти его строчки знаешь? — Злата мгновение помолчала, будто вспоминая, потом выразительно, медленно прочитала первые строки пароля:

Наша дума, наша песняНе умрет, не сгинет…Леся закончила:

Вот в чем, люди, наша слава,Слава Украины!— Боже, какое счастье! — тихо сказала Злата. И расплакалась.

Грохнула, будто выстрел, в тюремной тишине заслонка «глазка».

— Эй вы, сороки, — незлобно прикрикнул из-за двери караульный, — угомонитесь.

Или в карцер захотели?

— И в самом деле, — не стала пререкаться Ганна, — давай спать. Успеем наговориться.

Впервые за все время было у нее хорошее настроение. И совсем тихо пожелала:

— Доброй ночи, Мавка.

Леся ничего не ответила, отвернулась к стене.

И снова в камере тишина.

Глава X

…— Хорошо горит, — сказал Рен.

Он поигрывал нагайкой, стоял на земле крепко, будто врос в нее. Блики пожара отражались в начищенных до зеркального блеска сапогах. Рен был туго перетянут ремнями, на голове мазепинка с трезубом.

Среди своих боевиков, одетых кто во что — в немецкие мундиры, в форму полицейских, в селянские полушубки, — казался он Злате мужественным, таким, каким и должен быть истинно украинский рыцарь.

Злата восхищалась Реном. Она стояла рядом с ним, и ей хотелось, чтобы он знал, как она к нему относится.

— Друже Рен, — сказала, — от такого пожара светлеет на душе.

— Ага ж, — согласился Рен, — добре пожарятся колгоспнычки…

— Вы войдете в историю, — восторженно добавила Злата.

Было ей двадцать два, и рейс к Рену был самым серьезным заданием, которое ей приходилось выполнять.

Как говаривал дядя Левко, пришло время борьбы, и Злата под руководством Мудрого истово служила идеям «самостийной и соборной».

Стояла, как и сейчас, ранняя осень, тихая, безветренная: дым пожарища в чистом, прозрачном воздухе казался особенно черным и печальным. А у Златы было радостно на душе — пусть горят ясным пламенем те, кто встал на их пути! Когда собирались в рейд, Рен протянул ей кожушок, который ладно обтянул плечи и был точно по ее фигуре.