Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Это уже доказано.

— Не надо меня запугивать! — залилась багровым румянцем Ганна. — В конце концов, есть в этой стране закон и правосудие…

— Есть, — подтвердил полковник. — Вам воздастся должное. Объясните ей, кто были эти люди, — предложил он следователю.

— Здесь побывали те, кого настоящая Ганна Божко хорошо знала. И они тоже с нею неоднократно встречались. Начальник полиции местечка, где служил бургомистром Боцюн. Переводчица Галина Супруненко — она с Ганной работала в одном кабинете. Юрий Васильевич Хорунжий служил кучером у господина бургомистра и часто катал на легковой бричке его молодую супругу.

Пелагея Жадан убирала в доме бургомистра…

— Хватит! — закричала Ганна. — Они ведь погибли! Это ложь!

— Поберегите нервы, — не повышая голоса, сказал полковник. — Вам они еще пригодятся. Как видите, эти люди живы…

— Ничего я вам больше не скажу. Хоть режьте меня на куски!

— Это те, кто вас послал сюда, резали людей на куски, полосовали ножами, рубили топорами… — сказал полковник. — Я это видел своими глазами.

— Дайте, ради бога, воды.

— Пожалуйста.

Он подождал, пока Ганна пришла в себя.

— Будете давать показания?

— Нет, — твердо сказала Ганна.

— Имейте в виду, не всегда молчание — золото.

— Я ничего не скажу.

И следователь и полковник видели — она действительно ничего не скажет. Ни сегодня, ни потом. Потому что превыше всего для нее были страх и ненависть — она боялась тех, кто се сюда послал, и ненавидела жизнь, которую так и не узнала…"

"Ганне казалось, что во всем виноват Мудрый. Это он послал ее с «легендой», которую чекисты разоблачили быстро и без труда. Разве не уверял ее эсбековец, что все знавшие Ганну Божко погибли? Это он направил ее.

А сколько было сказано слов о надежности пути. Будь он трижды проклят, этот Мудрый, столкнувший ее в пропасть!

Но что же делать? Ее, Злату, не страшит будущее, не волнует личная судьба. Иа территории СССР она не успела сейчас совершить какие-либо преступления. А до прошлого им не докопаться. Несколько лет в лагерях… За это время многое может измениться. Пока человек живет, живет в нем и надежда.

Но операция провалена — с треском, по всем статьям. И это самое важное, о чем Злата думала теперь днем и ночью.

Она была фанатичкой, Злата Гуляйвитер, и когда Крук в ту последнюю ночь спросил ее: «Выдержишь?», ответила: «Я живу только ненавистью».

 — «Слава тебе уже плетет венок», — Крук умел говорить афоризмами. «Я вернусь», — пообещала Злата.

Она не вернется. И напрасно будут надеяться на нее те, кто послал. Пройдет не один месяц, прежде чем станет известно Мудрому о том, что ее взяли. Она сама предложила: чтобы свести риск до минимума, отзовется только после полной легализации. Двурогий месяц заглянул в окошко камеры.

— Леся, — позвала Злата.