Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Офицер приветливо здоровался с Лесей волжским окающим баском. Леся чинно отвечала: «Добрый день, товарищ капитан»."

"Ей нравились военные, независимо от того, какую форму они носили. Так она сказала Гале, и та долго смеялась.

Павел Романович остановился, сказал:

— Пришли.

— Так это ж мой дом, — удивилась Леся. Она с недоумением смотрела на провожатого.

— Ага, — согласился тот, — запрошуйте в хату.

Леся поднялась по скрипучим ступенькам крылечка, щелкнула замком сумочки — искала ключ.

— Открыто, — уже откровенно иронизируя, сказал Павел Романович. И предложил: — Да вы проходите, не бойтесь, ничего плохого, если вы наш человек, с вами не случится.

Нелегко дался Лесе шаг через невысокий порожек, и это было видно со стороны. Во всяком случае, Павел Романович отметил: испугалась пташка, не хочется ей в клетку…

В чистенькой комнатке их ожидал Бес. Юлий Макарович основательно устроился за столом и от скуки изучал старый номер «Огонька».

— Москальский журнал, — сказал он вместо приветствия. — Практикуетесь в русском языке?

— А что? — бойко поинтересовалась Леся. — Заборонено?

— Да нет, почему же…

— Знаете ли вы, что такое БУП? — неожиданно спросила она.

— Что, что?

— БУП — это Боевой устав пехоты. У нас в курене он был в единственном экземпляре — на русском языке, конечно. Так куренной Рен заставил каждого из нас на память его выучить.

— Языката, — неодобрительно покачал головой Бес. — Ты и в других случаях такая же говорливая?

— Нет, только с вами.

— Почему?

— Галя сказала, чтобы я вам доверяла полностью.

— А откуда знаешь, что я — это я?

— Узнала вас.

Пришла очередь удивляться Бесу.

— Ты где-то меня видела?

— Конечно.

Бес грузно повернулся к Павлу Романовичу, приказал:

— Прикрой-ка дверь поплотнее.

Что-то было в его словах такое, что тот насторожился, сбросил сонливое равнодушие и даже сунул руку в карман плаща.

— Ошиблась, дивчина, — спокойно сказал Бес. — Ты никак не могла видеть меня в штабе Рена. А раз так — то ты из энкаведе…

— Галя предупреждала, что вы скорый на выводы.

— И я тебя никогда не видел, — сказал Бес. После паузы, показавшейся всем длинной и тяжелой, добавил: — Хотя с той, настоящей, Мавкой я встречался…

— То выходит, я не Мавка, я присвоила себе чужую жизнь?

— Выходит так.

И опять Бес замолчал. Он по опыту знал, что молчание выдерживают только самые сильные. Слабые начинают в чем-то поспешно оправдываться, что-то объяснять, приводят доказательства невзвешенные и непродуманные. И потом запутываются в этом потоке слов, повторяются, сбиваются. И снова начинают объяснять… Если сопоставить все сказанное, найти противоречия, поставить четкие и ясные вопросы — то многое можно узнать. Сказанное слово — всегда след к ловушке.