Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— Ой, господи, Гаврик, вот славно — и свинина есть. Дети с коих пор мяса не видели…

— Ты только Ваське жестянки не показывай, сболтнет пацанам, сама знаешь… — Гаврик звонко шмыгнул носом, подозрительно сказал: — Чтой-то вроде махоркой у тебя пахнет? Был кто?

— Кому у меня быть, Гаврик. Это светильник начадил, — быстро возразила Маруся.

«Вот чертовы бабы, — подумал Семен. — Сбрешут и не запнутся. Не хочет про меня говорить, боится, наверно, как бы плохого не подумали».

— Ну, ладно, гляди сюда. Эту записку Тарасу перешлешь. Мы к нему не дойдем, Боженко не велел запаздывать.

А это листовки, раздашь связным. От Сергея Ивановича прислали. В общем, недолго сигнала ждать, Марийка. Наши в наступление переходят.

— Ой, Гаврик, скорей бы, сил нету терпеть…

— Протерпим, больше терпели. Ты давай бодрей гляди. Меня вскорости не жди. Ну, все, пошел я. Колька там, небось, ругается. Давай обнимемся, сестра, на прощанье, чтоб свидеться нам живыми и невредимыми…

Маруся всхлипнула, Гаврик сердито сказал:

— Хватит слезы лить, не люблю я этого мокрого дела!

— Поберегись, Гаврик, береженого бог бережет…

Скрипнули старые половицы, потом дверь, в хате стало тихо.

Семен не шевелился. Он плохо знал положение на фронтах. Известие о предстоящем наступлении наших войск ошеломило его. «Дурак я, что сегодня не ушел, — с досадой подумал он. — Теперь опять до вечера, а время идет, — все больше злился он на себя. — Не дай бог, не успею, двинут наши — и быть мне в трофеях. Тогда доказывай, что ты не верблюд!»

От такого предположения кровь прилила к голове, зуд пошел по телу. И когда хозяйка вернулась, Семен быстро спустился в хату.

— Вот ты какая, оказывается, — не то с уважением, не то с укором сказал он, подходя к Марусе, сдвигавшей половицу.

Она опустила в подпол мешок с продуктами, распрямилась, лукаво блеснула глазами. Сейчас она казалась иной: бодрой, задорной.

— Душа, говоришь, страхом обросла, а сама партизанишь!

— Насчет страха правду сказала, — усмехнулась Маруся. — А про дела умолчала. Не мои это дела, общие. Это уж так вышло, что при тебе. А я не партизанка. Люди через меня связь держат, надо ж Гаврюшке помочь.

Имя «Гаврюшка» живо напомнило Семену курносого пацана, который вечно клянчил у Маруси деньги на кино. Семен пожал плечами. По себе он еще не замечал, как промелькнули девять лет после его отъезда из Ростова, а тут сразу заметно: был пацан — и уже в партизанах!

— Хороший парень вырос, — похвалилась Маруся. — Перед самой войной ко мне приехал. Сильный, красивый и умница такой…

Семен взял листовку.

— Ну-ка, что тут пишут? Первое советское слово печатное вижу.