Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Но это в данном случае имело бы серьезные последствия только для него лично. Ибо если и допустил ошибку в анализе ситуации, все равно Леся вернется в сотню Буй-Тура, подвергнется новой проверке, выдержит ее, и операция «Голубая волна» будет продолжаться.

А еще одна проверка никогда не бывает лишней.

Если же он прав, то измену следовало вырывать с корнем. Бес представил, как где-то там, за кордоном, именно в это время, возможно, беседует с Мудрым агент полковника Коломийца, высматривает все, добирается до строжайше охраняемых тайн, — и ему стало плохо, очень плохо.

Плыла перед глазами комната, и шум дождя за окном перерастал в грохот горной лавины.

Он взял себя в руки и дописал приказ. Приметы Ганны, дополняя друг друга, выписали ее портрет. Твердо впечатались заключительные строчки:

«…каждый член организации, который опознает эту чекистку, должен, не ожидая особых на то приказов, любым путем, даже ценою собственной жизни, ее уничтожить».

Бес прикинул, что следовало бы предупредить тех, кому, возможно, встретится Ганна, и дописал:

«При акции соблюдать осторожность: вооружена, отличается личным мужеством, выдержкой и хладнокровием».

Он убедился в этом на собственном опыте.

Теперь надо было поставить подпись, последние фразы, предписывающие каждому члену УПА или ОУН, в руки которого попадет экземпляр приказа, переписать его в трех экземплярах и передать верным людям. Свой экземпляр надлежало заучить на память и уничтожить, дабы случайно не послужил уликой.

А если все-таки Ганна и Леся — надежные курьеры? Бес заколебался в последний раз и вновь пришел к выводу: пусть лучше нарвутся на пулю. Это принесет меньше вреда, нежели измена.

Первое дело было сделано. Оставалось второе. Бес принялся методично и последовательно резать ковры, давить, обмотав их полотенцем, сервизы, ломать мебель. Он старался делать это по возможности без шума, но так, чтобы восстановить уже ничего было нельзя. Не мог он оставить в целости и сохранности все, что натаскал за годы в квартиру, неизвестно кому.

Нож мягко входил в полотна картин, полотно трещало, сопротивляясь тонкому лезвию. Пол был усеян осколками фарфора и хрусталя. Бес изрезал все костюмы, в клочья разодрал скатерти. И только тяжелые портьеры не тронул — они заслоняли его от внешнего мира.

Это было бессмысленное разрушение, но Бес производил его почти с удовольствием: он не хотел в последние минуты изменять себе.

Когда все было кончено, Бес плотнее закутался в дождевик, взял саквояж.

Пусть люди Коломийца думают, что он, разрушив все, ушел на Запад. А он пока отправится к помощнику, Серому: тот обеспечит передачу приказа.

Бес выбрался из квартиры потайным ходом, о котором никто не знал. Если его ждут — то внизу, у подъезда.