Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Слова эти прозвучали несколько литературно, но Алексей хорошо их понял и запомнил. Настроение у него в эти дни было не из самых радужных. В самом деле, время идет, он перевернул горы архивных документов, беседовал с десятками людей, а результаты пока почти на нуле."

"Еще Алексей думал, что нужна особая душевная закалка для того, чтобы без срывов работать с архивными документами. Прочитав, например, показания свидетелей об уничтожении зондеркомандой «Восток» населения деревеньки Лесное, он несколько дней не мог успокоиться, ему виделось…

Вот каратель швырнул на землю женщину, ударил ее сапогом, бросил на нее грудного ребеночка — одной пулей убить двоих…

…Вывели из хаты семью, дед идти сам не может, дочь его почти несет, поставили у стены, спорят на бутылку самогона, можно ли их всех семерых одной автоматной очередью прикончить…

…Подбросили и поймали на штык ребеночка, а со штыка — в груду тел, сочащуюся кровью, стонами, болью и ненавистью…

Алексей все это не просто видел, ему казалось порою, что это его поставили у стены, что это он выкрикивает слова проклятий в той груде тел.

— Не могу я спокойно читать об этих зверствах, о том, что творили с людьми, — пожаловался он майору Устияну.

— И не надо… спокойно. Когда перестанет вас трогать чужая боль — пишите рапорт и ищите другую работу.

Прав, конечно, майор Устиян. И хорошо это он советует — съездить в Адабаши. Но вначале надо встретиться с Танцюрой…

ОНИ УМИРАЛИ В МОЛЧАНИИ

Танцюра оказался низеньким благообразным старичком, смиренно дождавшимся разрешения сесть, так же смиренно попросившим сигарету. Впервые в своей жизни Алексей оказался лицом к лицу с преступником, да еще такого масштаба.

Судили Танцюру вскоре после отмены смертной казни, дали ему двадцать пять, так что в этом плане бывшему полицейскому, можно сказать, повезло — уцелел, выжил и теперь судорожно, напрягая оставшиеся силенки, цепляется за жизнь, потому что не так давно всплыли новые факты из его прошлого и снова он оказался на скамье подсудимых, проклиная себя за то, что тогда не выложил сразу все.

Алексей очень тщательно готовился к встрече, заранее разработал вопросы, даже попытался определить, в каком тоне вести допрос.

И вот вошел Танцюра, от двери низко поклонился, упрятав в сеточку морщин маленькие глазки: «Доброго вам здоровья, гражданин начальник». В большой пустой комнате, в которой только и были стол, стул, табурет, голос его прозвучал приглушенно, отозвался слабым эхом в углах.

— Идите, — разрешил Алексей конвоиру.

Танцюра сел, сложил руки на коленях, с готовностью быть полезным уставился на Алексея.

— Молоденький какой, — проговорил он, — а мой сын постарше.