Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Шифровальщики вторые сутки бились над радиограммой. Вчера, не вытерпев, майор едко выразился насчет способностей некоторых офицеров. Два лейтенанта молча проглотили обиду, а пожилой капитан в пенсне, до войны преподававший в институте математический анализ, огрызнулся:

— Мы даром хлеб не едим. Над этим шифром поломаешь голову!

И по-прежнему радиограмма дразнила майора, как загадочные египетские иероглифы дразнили Шамполиона. И личные дела Кутыревой и Овсянникова дразнили.

Прохождение службы радистки Киры было проверено. А как проверить ее биографию, если по документам она уроженка оккупированного города Николаева?

На допросе Кира, краснея, сказала, что хотела в Ростове найти врача-гинеколога, а просить разрешения на поездку постеснялась.

Об Овсянникове наотрез отказалась говорить:

— Свои интимные отношения я обсуждать не намерена.

Она говорила спокойно, без кокетства и без жалобных интонаций, и чуть насмешливо косила блеклыми, словно вылинявшими глазами. А когда майор показал ей радиограмму, она вдруг разрыдалась, некрасиво шмыгая носом. Потом напомнила, что ее наградили боевой медалью и что она не заслужила подозрений.

К тому же старшина Соломин сменил ее без четверти шесть, пусть он и отвечает.

Взятый в расположении гвардейской бригады старший лейтенант Овсянников предъявил командировочное предписание. Подпись интенданта армии была подлинная. Рассмотрев ее, подполковник схватился за голову: вместе с другими бумагами он подмахнул Овсянникову и чистый бланк командировки."

"— Гвардейцы дали противоречивые сведения, — объяснил Овсянников. — Мне нужно было лично проверить.

Из его пистолета майор вынул полную обойму, ствол «ТТ» был чист и смазан маслом.

А Сосницкий был убит именно из такого пистолета, об этом свидетельствовала извлеченная из тела пуля. У развилки дорог за Сладкой Балкой майор обнаружил следы борьбы, но часы на руке убитого тикали, документы, личные вещи и оружие были при нем, только в обойме его пистолета «ТТ» не хватало двух патронов. Однако ни прямых улик против Овсянникова, ни свидетелей убийства не оказалось.

В личном деле Овсянникова в графе «образование» было подчеркнуто слово «высшее», тут же лежала нотариально заверенная копия диплома с отличием Московского юридического института.

Зачем пять лет изучать юриспруденцию человеку, если после института он работает бухгалтером в Каменец-Подольской конторе госбанка?

— Ошибка молодости, — смущенно улыбаясь, сказал Овсянников. — Мое истинное призвание — бухгалтерские счеты.

Майор решил, что это липа. Телеграфный запрос подтвердил подлинность диплома, выданного в 1930 году на имя Овсянникова Михаила Степановича. Майор не успокоился и пригласил члена армейского трибунала.